Селдон
2018

Бренд из будущего

Форум «Сделано в Удмуртии – 2018» начинался с Дня туризма. Эксперты говорили о мировых трендах, локальных брендах, 
о вовлечении региональной повестки в структуру межрегиональных маршрутов и т.д. В ходе ключевой панельной дискуссии этого дня был поднят вопрос, является ли развитие туризма только прерогативой бизнеса или это все-таки системообразующая отрасль, структурное оформление которой не может обойтись без участия государства. Что интересно, примерно о том же самом мы говорили буквально за несколько дней до начала форума со скульптором Владимиром Суровцевым. Только тема нашего разговора была вполне конкретной и касалась незаслуженно забытого феномена, который при должном старании может стать не менее привлекательным символом нашего края, а по своему туристическому и экономическому потенциалу даже сравняться с такими брендами мирового уровня, как Калашников и Чайковский, которые стремится эксплуатировать республика. Этот феномен – вятская порода лошадей.

Владимир Суровцев – Народный художник РФ, лауреат Премии равительства РФ, кавалер ордена Искусства и литературы Министерства культуры Франции. Французские арт-критики внесли его в число 50 наиболее известных современных художников Европы. Одна из его работ – памятник участникам Русского экспедиционного корпуса. 

11 ноября 2018 года он оказался в центре внимания – Президент России Владимир Путин в рамках празднования 100-летия окончания Первой мировой войны возложил букет темно-красных роз к мемориалу, почтив память русских солдат и офицеров, сражавшихся в те годы на территории Франции. Этот монумент – один из восьми конных памятников Владимира Суровцева. К лошадям у скульптора особое отношение. Он всадник: занимается верховой ездой, долго увлекался конной охотой и много знает об истории и особенностях разных пород.


– Владимир Александрович, мы знаем, что в этом году вы приезжали на несколько дней в Удмуртию специально для того, чтобы отдохнуть и подзарядиться энергией.

– Да, и я очень рад, что мне удалось провести это время на лошадях нашей национальной породы, которых мы называем вятками. Следует акцентировать, что эти лошади входили в состав знаменитых троек. Были тройки из трех вяток, а были такие, где в центре коренник, орловский рысак, а две пристяжные вятской породы. Вяток использовали потому, что они, во-первых, неприхотливые, во-вторых, морозоустойчивые, в-третьих, с хорошей головой и нормальной ментальностью, а в-четвертых, очень доброжелательные и контактные. То есть это не какие-то своенравные кони, а управляемые, послушные лошади, которые были в состоянии преодолевать русское бездорожье и большие расстояния.

– Разве для того, чтобы покататься на вятках, нужно ехать именно в Удмуртию?

– Удмуртия и Кировская область – это исторически главная зона, где формировалась вятская порода. И только в Удмуртии есть знаменитый Александр Юферев, который занимается вятками более 35 лет, и конно-туристический клуб «Золотая подкова», с владельцами которого они восстановили эту породу.

– В чем привлекательность этих лошадей?

– По сути своей вятка считалась и считается рабочей лошадкой. В России не были культивированы очень мощные кони, типа арденских, хотя в конце XIX века их у нас тоже разводили, и потом от них пошли советские породы – владимирский и советский тяжеловозы. Но в средней полосе, как правило, хозяйства по количеству земли и засеваемой площади были небольшими. Крупную же лошадь надо кормить соответствующе, а климат у нас все-таки специфический, и если в Европе конь мог пастись на открытом пространстве чуть ли не круглый год, то у нас сена ему надо было заготовить на всю зиму, и в три раза больше, чем обычной лошадке. Кроме того, сельскохозяйственный инвентарь, у нас он был традиционным на протяжении многих веков, и под него была приспособлена именно такая порода лошадей, как вятка. Вот в чем ее особенности и ее плюсы.

Мне приходилось много раз бывать в Финляндии, где коневодство стало активно развиваться после того, как Никита Сергеевич Хрущев подарил двух орловских лошадей президенту Финляндии Урхо Кекконену. Сейчас финны имеют самое большое количество ипподромов на душу населения в Европе, и второй момент – у них есть своя крестьянская порода, типа нашей вятки, из которой они сделали бренд. И там она в такой же цене, что и высокопородистые лошади. Финны устраивают соревнования, скачки с одной целью – сохранить свою национальную породу. Я думаю, что и у нас возможно такое же отношение к своей истории.

– То есть в нашей финно-угорской республике имеет смысл все это развивать?

– Конечно. Вятка – это аборигенная порода. Хотя у нее своеобразная история. Якобы она начала активно развиваться с эпохи Петра I, который завез сюда эстонских клепперов, а они как раз близки к финской породе – это такая лесная лошадка. И этих клепперов смешали с местными лошадьми. В результате получилась устойчивая вятская порода.

Я думаю, что в перспективе это наш национальный бренд. И Удмуртия из тех немногих частей нашей страны, где он может развиваться, культивироваться, и где просто грех от этого отказываться. Наоборот, надо всеми силами популяризировать эту тему, чтобы люди знали и любили ее как часть фольклора, как часть национального костюма, как часть нашей общей культуры. Потому что, потеряв что-то из перечисленного, мы теряем связь со своей историей, со своими корнями. А это ущербная практика. Понятно, что сейчас не самое легкое время для развития, но, с другой стороны, когда оно было легким? У нас все время какие-то проблемы и сложности. И я думаю, что государство должно обратить на это внимание. Возможно, давать преференции хозяйствам, которые занимаются подобной деятельностью. Потому что прямого и чистого дохода она сейчас давать не может – это не бизнес. А возможности есть: и пространство, и традиции, и то, что мы сохранили породу, – эти составляющие у нас в позитиве. Но если не помогать на государственном уровне, то все однозначно будет деградировать и уходить вместе с энтузиастами, которые занимаются этим вопросом.

– Проблема в том, что сейчас государство ведет себя, как бизнесмен, а энтузиасты, собственно говоря, берут на себя его функции хранителя традиций, хотя все должно быть наоборот.

– Это верно. Значит, кто-то должен предвидеть все эти истории. И на уровне того же Министерства сельского хозяйства добиваться пересмотра определенных статей бюджета ради стимулирования труда тех, кто занимается таким полезным для страны, культуры, истории Отечества промыслом. Всегда можно найти то, что для государства будет не столь обременительным, но простимулирует этих людей. А их не так уж и много. И, как правило, это нормальные бессребреники, которые готовы продолжать вкладывать свои силы, если им хотя бы чуть-чуть подставят плечо. Нужно включить творческий процесс осмысления: понять, что мы имеем, чтобы не потерять и потом не тратить гигантские деньги на восстановление, как мы обычно любим делать.

– Насколько сегодняшние вятки близки к своему историческому облику?

– Специалисты говорят, что явных потерь нет. А благодаря усилиям таких энтузиастов, как в Удмуртии, породу удалось сбалансировать.

– А какие у нее перспективы?

– Я много участвую в международных выставках, посвященных лошадям. В прошлом году на выставке «Эквирос» вятки были представлены очень активно, с хорошей рекламной поддержкой. И я думаю, что у вятской породы могла бы быть, опять-таки при мудром управлении этим процессом, хорошая судьба и на международных аукционах. Мне много приходилось бывать за рубежом, я видел, как там развито фермерское и частное конское хозяйство. Лошади используются при производстве экологически чистых продуктов: на них пашут, боронуют и т.д. Сейчас это востребованный тренд, его можно развивать. А вятка как раз рабочая лошадь. Второй момент, она хорошо контактирует с детьми и подходит для проката – это тоже может быть востребовано на международных аукционах. И третья тема – лечение при помощи лошадей, давно доказано, что это очень помогает. Вяточка идеально подходит для иппотерапии по своему менталитету, по своему росту: она невысокая, полненькая, не горячая, без каких-либо глупостей. Вот три позиции, которые могут дать возможность развиваться всей этой истории. В небольших индустриальных и культурных центрах, таких как Сарапул, Воткинск, можно создать этнодеревни, этномузеи. Там же мог бы существовать и иппотерапевтический реабилитационный центр. Параллельно можно развивать хозяйства, занимающиеся выпуском экологически чистой продукции. И все это вполне бы себя окупило и оправдало.

Конечно, здесь нужна инициатива. И еще – мы все это понимаем – любое дело не вытянешь без первичного капитала. А если говорить об аренде земли, подводке воды, канализации, электроэнергии, то фактически ни одно хозяйство не в состоянии это вытянуть. Я думаю, что это не только проблема Удмуртии, а повсеместная история. К сожалению, в России нет закона о меценатстве. Есть много предприятий, компаний, бизнесменов, которые хотели бы вкладывать в развитие таких направлений. Даже если бы они делали это по минимуму, то картина бы изменилась. Но для них нужен стимул, решение на правильном уровне. Хочется верить, что рано или поздно мы к этому придем, главное, чтобы не поздно.

Сергей Савинов

Петра твореньe>>>


Комментировать




Владимир Музлов: "У нас работают лучшие в Удмуртии специалисты в области офтальмологии"

...

Тамара Казанская: "С начала года к специалистам кадастровой палаты за помощью обратились уже 427 человек"

...

Вячеслав Максимов: "Про нас даже говорят, что в Удмуртии работают настоящие кудесники"

...

Елена Садовникова: "Наши услуги очень востребованы в Глазове и в районах северного куста"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"