Селдон
2018

«Взять все, да и поделить…». 100 лет иностранной интервенции в России




Особенности большой политики

Большая политика живет по своим законам, чаще всего противоречащим человеческим представлениям о морали. Что обычно делают люди благородные с поверженным, слабым противником? Добивают его? Вряд ли. А в большой политике – добивают, и если кто-то по каким-то причинам отказывается, за него это делают другие. И хорошо, если дело закончится выплатой репараций, потерей ресурсов или части территории – такой исход для побежденного можно считать удачным. Куда страшнее, если победители решают не оставлять шансов тем, кто через какое-то время сможет подняться с колен.

В 1917 году России шансов не оставляли, слишком уж желанными выглядели призы. В декабре на англо-французских переговорах в Париже союзники решили последовать заветам Шарикова – «взять все, да и поделить». Англии отходили «казачьи и кавказские области», Армения, Грузия и Курдистан; французам – Украина, Крым и Бессарабия. Договоренности не были спонтанными, вызванными исключительно большевистским переворотом, произошедшим осенью. О военной интервенции в Россию говорили задолго до этого, когда у власти еще было Временное правительство.

Впрочем, надежной эта власть не выглядела даже в глазах союзников. Временное правительство было вроде и не против исполнять священный союзнический долг, но воевать с Германией оказалось просто не в состоянии: в стране голод, армия разваливается буквально на глазах, с фронта дезертируют целые полки. Союзники по Антанте очень волновались: даже короткое перемирие между Россией и Германией давало последней возможность оттянуть войска и ударить на западном фронте. Военно-промышленное лобби во главе со спикером III Государственной Думы, председателем Центрального военно-промышленного комитета и военным и морским министром Временного правительства Александром Гучковым было сильно и очень хотело продолжить войну, но и оно было бессильно, когда осенью власть взяли большевики, объявившие курс на заключение мира с Германией.

И тут уже странам Антанты, как говорится, сам бог велел задуматься об отправке воинских контингентов в Россию. Дело было, разумеется, не в большевиках, точнее, не только в них. «Крестовый поход» против большевистской власти выглядел отличным поводом к началу интервенции, но не ее реальной причиной. Англию, Францию, США и примыкавших к ним союзников интересовали богатые провинции бывшей Российской империи, и они были готовы не только снабжать воюющих с большевиками всем необходимым, но и воевать самостоятельно.

Интервенты наперегонки

В мае 1917-го ситуация резко обострилась благодаря деятельности французской миссии в Москве. Дипломатам-разведчикам удалось договориться с руководством партии эсеров о создании Волжского контр-революционного фронта. Более-менее удачными попытками его организации стали Ярославское восстание и Ижевско-Воткинский мятеж, но решающую роль сыграло восстание Чехословацкого корпуса, 6 июля с боями захватившего Владивосток.

15 августа США официально заявили о том, что Россия прекратила свое существование, и высадили свои войска во Владивостоке. Скандала это, разумеется, не вызвало, американское общество было подготовлено к интервенции. Как писал сенатор-республиканец от штата Вашингтон Майлз Пойндекстер, «Россия является просто географическим понятием, и ничем больше она никогда не будет. Ее сила сплочения, организации и восстановления ушла навсегда. Нация не существует…».

Ему охотно верили, но американцы, справедливости ради, были не первыми высадившими свои войска в России «союзниками». Первыми, опередив американцев, в Мурманске высадились англичане, это произошло еще 9 марта. Сначала это был десант с крейсера «Глори», а 14 марта с новым отрядом в Мурманск прибыл крейсер «Кохрейн». Очень спешившие французы чуть отстали, их крейсер «Адмирал Об» пришел в северный порт 18 марта. 

В конце весны подтянулись и американцы – 27 мая в Мурманский порт вошел крейсер «Олимпия», с которого высадился отряд морской пехоты.

Во Владивосток первые английские солдаты прибыли также раньше американцев, 3 августа 1918 года. Как заявляло английское правительство, «для того, чтобы помочь вам спасти страну от расчленения и разорения, которыми угрожает Германия». Тот факт, что Германия находилась от Владивостока на расстоянии 10 тысяч верст, их не смущал. Американцы, высадившиеся 15 августа, упирали на «оказание посильной защиты и помощи чехословакам против вооруженных австро-немецких военнопленных, которые нападают на них». Кроме того, они хотели «поддержать русских в их стремлении к самоуправлению, если сами русские пожелают принять такую помощь». А если не пожелают, то и спрашивать особо никто не будет, войска-то уже во Владивостоке!

Подоспевшие к шапочному разбору японцы (они прибыли во Владивосток позже остальных «союзников») никак свой визит не объясняли. А их правительство на голубом глазу утверждало, что «по-прежнему исполнено желания развивать прочные дружеские отношения и остается верным своей политике уважать целостность России и воздерживаться от какого бы то ни было вмешательства в ее внутренние дела.

«Находились ли союзники в состоянии войны с Россией? Разумеется, нет; но советских людей они убивали без разбора. Они, как захватчики, стояли на русской земле. Они вооружали врагов советской власти. Они блокировали порты России и топили ее корабли... Но война – как можно! Интервенция – как не стыдно! Им совершенно все равно, как русские разрешают свои дела. Они совершенно беспристрастны... тррах!» – писал об интервенции Уинстон Черчилль, забывая, впрочем, уточнить, что являлся ее горячим сторонником и организатором.

Кто будет воевать?

К началу осени 1918 года в Сибири находилось в общей сложности около 7 тысяч английских военных и еще примерно столько же английских и французских инструкторов, помогавших в обучении белогвардейской армии. Стараясь не вступать в боевые действия, интервенты предпочитали оказывать всестороннюю помощь белогвардейцам. Как писал британский военный атташе генерал Нокс, «мы отправили в Сибирь сотни тысяч винтовок, сотни миллионов патронов, сотни тысяч комплектов обмундирования и пулеметных лент и т.д. Каждая пуля, выпущенная русскими солдатами в большевиков в течение этого года, была изготовлена в Англии, английскими рабочими, из английского сырья и доставлена во Владивосток в английских трюмах».

2 августа 1918-го в Архангельске произошел старательно подготовленный мятеж, на следующий день английские и французские корабли вошли в городскую гавань, а к власти в городе пришло так называемое Верховное правительство севера России, состоявшее из шести эсеров, двух кадетов и народного социалиста Чайковского в качестве председателя.

Англичанам даже пришлось защищать это социалистическое правительство. Уже в сентябре кавторанг Чаплин и кадет Старцев организовали в Архангельске военный путч, но продержались недолго и были вынуждены под нажимом союзников подать в отставку.

Тревожная ситуация заставляла интервентов увеличивать воинские контингенты. К началу 1919 года в Архангельске и Мурманске находилось в общей сложности 18400 английских военных, 5100 американцев, 1800 французов, 1200 итальянцев, 1000 сербов. Всего – 27500 иностранных солдат. Для сравнения, белогвардейские соединения на севере России составляли на тот момент всего около 20 тыс. человек.

Как вспоминал капитан американских экспедиционных сил Джон Кьюдахи, описывая Архангельск того времени, «все здесь были офицерами», солдат было совсем чуть-чуть. «И, разумеется, – писал Кьюдахи, – было множество денщиков, которые чистили сапоги и наводили блеск на шпоры, и еще денщики, которые следили за распорядком в офицерском клубе и подавали виски с содовой».

Ни дать, ни взять, джентльмены. Вот только методы войны этой публики мало соответствовали джентльменским. Сотрудник «Христианской миссии молодежи» Ральф Альбертсон, воевавший на севере России в 1919 году, вспоминал: «Мы применяли против большевиков химические снаряды. Уходя из деревень, мы устанавливали там все подрывные ловушки, какие только могли придумать. Один раз мы расстреляли больше тридцати пленных... А когда мы захватили комиссара в Борковской, один сержант, который сам мне об этом рассказал, бросил его труп на улице раздетым с шестнадцатью штыковыми ранами. Борковскую мы взяли внезапной атакой, и этот комиссар, не военный, не успел найти оружие... Я неоднократно слышал, как один офицер приказывал своим солдатам не брать пленных, убивать их даже безоружных... Я видел, как хладнокровно пристрелили обезоруженного большевистского пленного, который вел себя совершенно безобидно... Каждую ночь пленных пачками уводили на расстрел».

Берем все!

Химические снаряды и массовые казни – это еще цветочки, ягодки начались, когда интервенты начали устраивать в России концлагеря. На севере страны в них оказалось в общей сложности около 52 тыс. человек, то есть каждый шестой житель оккупированных территорий.

Порядки в этих концлагерях не отличались от порядков в немецких концлагерях Второй мировой. Самым знаменитым конц-лагерем был Мудьюгский, или, как его называли, «остров смерти».

«Разве без нашего ведома на фронтах (например, на Пинежском и Печоре) не творились военщиной ужасы, не заполнялись проруби живыми людьми? Да, мы этого, к сожалению, в свое время не знали, но это было, и не падает ли на нас как на членов правительства тень за эти злодеяния? Вспомните тюрьму на острове Мудьюг, в Белом море, основанную союзниками, где содержались «военнопленные», т. е. все, кто подозревался союзной военной властью в сочувствии большевикам. В этой тюрьме начальство – комендант и его помощник – были офицеры французского командования, что там, оказывается, творилось? 30 процентов смертей арестованных за пять месяцев от цинги и тифа, держали арестованных впроголодь, избиения, холодный карцер в погребе и мерзлой земле…» – вспоминал в 1922 году Чайковский, тот самый глава Верховного правительства севера России, устроенного англичанами и французами в Архангельске.

Знал или не знал народный социалист Чайковский о том, что творили интервенты, не так уж и важно. Важно то, что при его правительстве на территории с населением в 400 тысяч человек через одну только архангельскую тюрьму за год прошло 38 тысяч арестованных, 8 тысяч из них было расстреляно.

На фоне этого грабеж оккупированных территорий не кажется таким уж страшным. В правительстве Чайковского, где учет добра был поставлен хорошо, посчитали, что за все время оккупации американцы вывезли 353 тысячи пудов льна, пакли и кудели и бессчетное количество шкур, меха и поделочной кости. Один из чиновников правительства Чайковского жаловался по этому поводу генерал-квартирмейстеру штаба командующего, что «после ограбления края интервентами не осталось никаких источников для получения валюты, за исключением леса, что же касается экспортных товаров, то все, что имелось в Архангельске на складах, и все, что могло интересовать иностранцев, было ими вывезено в минувшем году почти что безвалютно на сумму примерно 4 000 000 фунтов стерлингов».

На Дальнем Востоке размах был еще большим. Правительство Колчака предоставляло американским фирмам право совершать торговые операции (еще бы оно не предоставило!) в обмен на… кредиты банков «Сити бэнк» и «Гаранти траст». Только одна из этих фирм отправила из Владивостока в США почти 16 тысяч пудов шерсти, 20 тысяч овечьих шкур и 10200 крупных сухих кож. Только одна, а было таких фирм много.

На юге России бывшие союзники вели себя точно так же: воевали, терроризировали мирное население и грабили все, что попадалось под руку. И, конечно, рассчитывали на большее. Победа над большевиками обещала странам, участвовавшим в интервенции, такие призы, в сравнении с которыми лен, кожи и меха, сколько бы их ни было, казались сущей мелочью. Об этом – в следующем номере журнала «Деловой квадрат».

Алексей Чулков


Комментировать




Владимир Музлов: "У нас работают лучшие в Удмуртии специалисты в области офтальмологии"

...

Тамара Казанская: "С начала года к специалистам кадастровой палаты за помощью обратились уже 427 человек"

...

Вячеслав Максимов: "Про нас даже говорят, что в Удмуртии работают настоящие кудесники"

...

Елена Садовникова: "Наши услуги очень востребованы в Глазове и в районах северного куста"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"