Селдон
2018

Ижевско-Воткинское восстание: ставка в большой игре

 Кому и для чего нужно было поднимать мятеж в Ижевске и Воткинске, и чем это все закончилось.

6 августа 1918 года считается отправной точкой Ижевско-Воткинского восстания. В этом день под ударами Народной армии Комитета членов учредительного собрания (КОМУЧ) и Чехословацкого корпуса пала Казань. Это был громкая, но все-таки последняя большая победа КОМУЧа – провозглашенного в Самаре антибольшевистского правительства, на 90 процентов состоявшего из эсеров – кровных братьев тех, кто устраивал Московское, Ярославское и другие восстания.

Усилил Народную армию Чехо-словацкий корпус, в августе 1918 года превратившийся в огромную банду мародеров и убийц. Взяв Казань, чехи устроили в городе масштабную резню, казнив около 1000 человек, включая сдавшихся в плен латышских стрелков.

Потеря Казани грозила катастрофой уже всей Советской России. Вместе с запасами стратегически важного города она теряла поволжский хлеб, производство пороха, а в перспективе, со взятием Ижевска, – и производство оружия. Момент для начала мятежа в будущей столице Удмуртии был подобран идеально. Пытавшиеся отстоять Казань большевики стянули на защиту города силы из соседних областей, и к 6 августа в Ижевске оставались около 70 коммунистов, полурота Военного совета в 35 штыков и не более сотни красноармейцев, охранявших Совет, казначейство, проходную завода, пороховой погреб и оружейные склады.

«Цветные» технологии

Готовясь во что бы то ни стало вернуть Казань, большевики стянули к городу внушительные силы, объявив новую мобилизацию в соседних областях. Она-то и стала поводом к мятежу, начавшемуся с провокации. В Совет заявилась делегация «Союза офицеров», потребовавшая создать из членов союза отдельную боевую часть, обмундировать ее и на месте вооружить, обеспечив жалованием на полмесяца вперед.

Большевики провокацию раскусили. Во-первых, заподозрить членов союза в желании побыстрее отправиться на фронт было чрезвычайно сложно – «фронтовики» в большинстве своем обретались в Ижевске исключительно ради того, чтобы не воевать. Во-вторых, кто в здравом уме будет вооружать явного и открытого врага?

А враг был очень силен. «Союз фронтовиков», действовавший под вывеской ранее созданного «Союза увечных воинов», объединял к тому времени около 2500 бывших солдат и примерно 250-300 офицеров. Раненые и увечные в нем, может быть, и числились, но костяком союза были вполне здоровые и умевшие воевать «фронтовики», наиболее активная часть которых из числа старших офицеров объединилась в подпольную военную организацию, возглавляемую полковником Федичкиным. Ее члены имели связи с организатором Ярославского восстания Борисом Савинковым и видели союз боевой дружиной, подчинявшейся политическому руководству в лице все тех же эсеров.

После того как провокация не удалась, в ход пошли технологии, которые сегодня принято называть «цветными». «Фронтовики» выдвинули ультиматум, большевики его отвергли, начался митинг, который власти пытались разогнать, но не смогли. Недовольные советской властью ижевские обыватели, члены Союза фронтовиков и рабочие прошествовали по Казанской улице, а вечером кто-то заботливо распустил слухи об аресте верхушки союза.

Утро 8 августа началось с митингов, один из которых пыталась разогнать милиция – лично замначальника товарищ Большаков в сопровождении двух бойцов. Опытный Большаков, отстреливаясь, сумел уйти от толпы, милиционеров же то ли сильно побили, то ли убили – данные разнятся. Пока шло громкое разбирательство с милиционерами, серьезные люди под шумок взломали поверочную мастерскую завода, где разжились примерно 1000 винтовок. «Фронтовики» на месте формировали отряды, которые постепенно захватили завод и заречную часть Ижевска.

«Под непрерывным наступлением советские войска к 12 час. ночи отступили на Михайловскую площадь по линии болваночного склада, ложевой мастерской и порохового склада, здесь советские войска были окружены с трех сторон белогвардейцами, которым каждый час давались все новые и новые подкрепления, в силу чего пришлось нам отступить. В отступлении вызвана была паника. Часть красноармейцев скрылась, часть была взята в плен», – записал со слов очевидца Ильина член для поручений информационгуба Томашкин («Известия Вятского губернского Совета»).

Эсеры и офицеры

7 августа сторонникам большевиков удавалось сдерживать мятежников пулеметным огнем, но силы были явно не равны, и красные, разбившись на мелкие группы, стали уходить из города. Вместе с Ижевском восставшим достался и почти весь его арсенал – около 2 млн патронов, 12 ящиков гранат, 11 пулеметов «максим», винтовки.

17 августа был захвачен и Воткинск. Экспедиционный отряд в 350 штыков обошел с тыла позиции воткинских большевиков, ворвался в город. Большая часть рабочих, как впрочем, и в Ижевске, сохраняла нейтралитет, не став защищать большевиков или помогать мятежникам. Общие настроения выразил рабочий Соболев, заявивший: «Я беспартийный, и мне все равно, та власть или другая».

Так что, все заявления о том, что события в Ижевске и Воткинске в августе 1918 года были чуть ли не стихийным народным восстанием против опостылевшей власти большевиков, скорее, являются попыткой выдать желаемое за действительное. Ижевско-Воткинское восстание было не восстанием, а самым настоящим мятежом: власть большевиков и красноармейцев сменилась властью эсеров и офицеров.

А те продолжали победное шествие по территории будущей Удмуртии. Из Сарапула, где большевики отчего-то сочли выступление мятежников недоразумением, в Ижевск 31 августа отправилась делегация, которую предводители мятежа заверили, что не собираются «проливать кровь рабочих за спор: «Учредительное собрание или власть Советов». Сарапульцы вернулись домой, напечатав в газете «Труженик» статью, в которой утверждалось, что между Сарапулом и Ижевском «кровавого конфликта… быть не может». Через несколько часов после выхода газеты город был захвачен.

А в самом Ижевске все шло по плану мятежников, укреплявшихся всерьез и, как они предполагали, надолго. Уже 9 августа их штаб признал единственной законной властью в городе разогнанный большевиками в июле 1918 года эсеро-меньшевистский совет. Хотя реальная власть оставалась у военных. Это эсеров категорически не устраивало (не за то кровь проливали!), и в Воткинске состоялась встреча двух руководителей правых эсеров – Евсеева и Корякина. Как вспоминал в 1923 году Корякин, Евсеев сообщил ему, что «местная организация эсеров настаивает на создании комитета (членов) Учредительного собрания». То есть фактически на подчинении местной «учредилки» самарской.

Так оно в итоге и произошло. 17 августа мятежники признали «единственной и законной властью в России» Самарский КОМУЧ. Создание совета было поручено эсеру Бузанову. Новый состав Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов постановили считать (как и его исполнительный комитет) «только классовой рабочей организацией, а не органом верховной власти». И тут следует обратить внимание на то, что военные – главная сила мятежа – не упоминались в документах вовсе. Более того, в состав образованного ПриКОМУЧа вошли уже помянутые Евсеев (председатель), Корякин и Бузанов, а также Шулаков и Потапов – ни одного военного среди них не было, весь совет состоял исключительно из правых эсеров.

До полного свержения комиссаров

Оформившись политически, ПриКОМУЧ рассматривал «фронтовиков» исключительно в качестве военной силы, которую брался идейно окормлять силами военного отдела, задача которого заключалась, как указывал Евсеев, «в идейном руководстве армией».

Однако на деле военные призывы штатских (да еще и социалистов!) воспринимали как пустой звук. Как вспоминал издатель повстанческой газеты «Воткинские вести» Анатолий Гутман-Ган, военное командование совершенно не считалось с эсерами и меньшевиками.

Что же касается задач этого во всех отношениях странного тяни-толкая (одна его часть была военной, другая – политической), то, как гласила Декларация ПриКОМУЧа, «в своей практической деятельности мы будем руководствоваться одной мыслью – интересами всей массы населения, а не отдельной какой-нибудь политической группы».

30 августа, почти через месяц после мятежа, ПриКОМУч оповестил население о том, что своей задачей видит «восстановление всех политических свобод», завоеванных в феврале 1917 года, а также восстановление связи с Самарской «учредилкой» и «развитие восстания до полного свержения власти советских комиссаров».

О том, во что это в итоге вылилось, читайте в следующем номере журнала «Деловой квадрат».

Алексей Чулков


Комментировать




Ольга Гильметдинова: "Нам удалось создать образовательную среду, соединяющую две культуры: школьную и семейную"

...

Альфира Салаватуллина: "Наши педагоги – это наша гордость, сплоченный коллектив, единая команда"

...

Любовь Чуричкова: «Ответственность в школьном питании очень высока»

...

Ольга Неганова: "Главная задача ГКБ № 9 – оказывать качественную медицинскую помощь"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"