2018

Ижевско-Воткинское восстание: ставка в большой игре

Кому и для чего нужно было поднимать мятеж в Ижевске и Воткинске, и чем это все закончилось.

Головокружение от успехов

Большевики образца 1918 года, особенно «на местах и на периферии», были публикой своеобразной. Подобрав осенью 1917-го валявшуюся на улице власть, по выражению Ленина, они стали очень популярны, их местные организации росли, словно на дрожжах. Причин тому было множество, но одной из главных стал Декрет о мире: уставшая воевать страна жаждала мира, пусть даже и «похабного», а призывавших к выполнению союзнического долга перед странами Антанты, случалось, били прямо на улицах.

Антивоенные настроения разделяли и в Ижевске, но с оговорками. На заводе, благодаря существовавшей «брони», окопалось множество «косивших» от призыва. Но война – это заказы на винтовки, а заказы – это деньги. Ну, кто ж от них откажется? Благодаря «трехлинейкам», даже несмотря на инфляцию, ижевские рабочие жили не так уж и плохо: продовольствием город снабжали окрестные районы, да и сами «пролетарии», особенно коренные, больше напоминали мелких буржуа – были у них и личные хозяйства, и покосы, и земля, и немалые сбережения.

Новую большевистскую власть они, насколько можно судить, поначалу восприняли достаточно спокойно, другой все равно не было. А иные даже и поддержали – местная организация РСДРП (б) росла, как на дрожжах, насчитывая больше 2 тысяч членов. Но уже к весне-лету 1918 года от былой популярности большевиков почти не осталось следа. Эсеры и меньшевики дважды – в конце мая и в начале июня – побеждали на выборах в Ижевский совет (его пришлось разогнать, передав власть военно-революционному штабу). Рабочие открыто выражали недовольство – в 14 из 29 цехов завода открыто выступали за Учредительное собрание.

И этому есть свое объяснение – то самое «головокружение от успехов». Даже советские источники признают, что ижевские большевики, мягко говоря, заигрались: одни разъезжали по окрестным деревням, меняя реквизированное зерно на кумышку, другие, как деликатно выражаются советские источники, «муниципализировали» недвижимость – проще говоря, отбирали ее у владельцев. Ижевским обывателям большевистская деятельность, сопровождавшаяся в том числе и арестами неблагонадежного элемента, хотя и не массовыми, надоела хуже горькой редьки. Что косвенно признавал и руководитель военно-революционного штаба Степан Холмогоров. В конце июля он представил в Совнарком доклад о положении на Ижевском заводе, где отмечал, что «…если не обратить серьезного внимания на Ижевский завод, он может представлять из себя серьезную угрозу Советской Республике… Чтобы своевременно избежать вышеуказанной угрозы, центральной власти следует обратить самое серьезное внимание на Ижевский завод и принять срочные меры в этом направлении, так как местная Коммунистическая партия располагает очень слабой реальной и еще слабее политической и идейной силой…».

«…в Ижевске не последует никакой катастрофы»

Как в воду глядел Степан Иванович! Хоть и не был он прожженным политиком, но чутье у него было отменное. Да и не мог он не знать, что еще в мае 1918-го ЦК партии эсеров взял курс на вооруженное восстание, а в губернии потянулись его потенциальные организаторы. В будущую столицу Удмуртии отправились люди серьезные – члены ЦК ПСР Иванов и Тетеркин, с начала лета занимавшиеся не просто агитацией, а созданием боевых дружин.

Большевики же вели себя так, будто сами не были еще несколько месяцев назад организацией заговорщиков, мечтающих взять власть. Да, сил у них к середине лета оставалось немного, по разным оценкам, – от 70 до 200 человек: одних услали по городам и весям устанавливать Советскую власть, других, наиболее идейных и крепких, мобилизовали в Красную армию. Но и у немногочисленных оставшихся был реальный шанс предотвратить мятеж. В Ижевск был послан Пермский красноармейский отряд, командир которого латыш Спундэ предлагал главному большевику Ижевска Ивану Пастухову по-быстрому дезорганизовать мелкобуржуазную контрреволюцию, арестовав ее руководителей.

«Тов. Пастухов считал, что это неправильно, что резкие мероприятия на данной стадии оттолкнут от нас большинство рабочих», – вспоминал позже Александр Спундэ.

Предложения такого рода он делал несколько раз, но Пастухов был непреклонен, уверяя, что «в Ижевске не последует никакой катастрофы». И более того, когда отряд отбыл восвояси, главный большевик зачем-то выпустил на свободу арестованных в начале июля офицеров, которые тут же пополнили ряды будущих мятежников.

Трудно сказать, чем руководствовался Иван Пастухов. То ли это было то самое «головокружение от успехов», то ли не воспринимал всерьез тех, от кого в итоге примет смерть. А надо было, поскольку имел он дело не только с «братьями»-социалистами, меньшевиками и эсерами, идейно окормлявшими мятежников, но, прежде всего, с местным «Союзом офицеров» – очень серьезной организацией, объединявшей в том числе и фронтовиков – людей смелых, решительных, отлично знавших, как действовать в бою, а главное, не сентиментальных – лить кровушку эта публика совершенно не боялась.

Москва, Ярославль, Ижевск…

6 августа 1918 года белочехи захватили Казань. Ижевские коммунисты объявили мобилизацию, которая, как считается, и стала формальным поводом к мятежу. Но прежде чем обратиться к его хронологии, стоит взглянуть на то, что происходило в стране летом 1918 года.

А вещи происходили очень даже интересные. После уже упомянутого съезда заседания ЦК Партии социалистов-революционеров (одной из самых мощных политических сил в стране), взявшего курс на вооруженный захват власти, в начале июля грянул левоэсеровский мятеж в Москве. 6 июля эсерами Блюмкиным и Андреевым был убит германский посол Мирбах, после чего восставшие взяли в плен самого председателя ВЧК Феликса Дзержинского (которого, впрочем, почти сразу же освободили).

Мятеж закончился провалом, что было ожидаемо. И вовсе не потому, что эсеры были слабы и плохо организованы, а большевики действовали слаженно и эффективно. Вовсе нет, просто эсеры и не хотели брать власть, а единственной их задачей был срыв Брестского мира и возобновление войны.

Ленин вовремя это понял и сделал все для того, чтобы представить дело так, будто убийство посла выглядело досаднейшим недоразумением, а эсеровский мятеж – не опереточной, а вполне реальной попыткой захвата власти. Посла, дескать, конечно, очень жаль, но Совнарком тут совершенно ни при чем, а что там у эсеров на уме – бог весть. Немцы с этой версией вынуждены были согласиться – сил для развития наступления у них тогда было очень мало.

Одновременно с Московским произошло и Ярославское восстание, организованное Союзом защиты родины и свободы Бориса Савинкова и, конечно, эсерами. И здесь все было куда серьезнее, чем в Москве, – и сил было задействовано больше, и действовали они куда эффективнее. Но главное – чуть ли не первым мероприятием восставших стало… объявление войны Германии.

Казалось бы, что может быть смешнее – где ярославские эсеры и где Германия? Но в том-то и дело, что для возобновления боевых действий на фронте, которые обернулись бы германским наступлением, этого объявления было вполне достаточно. Страну от продолжения войны спасло лишь то, что Германия не обладала достаточными силами для наступления, да и территорию к тому времени контролировала огромную, и в новых приобретениях не особо нуждалась.

Против мира

Кто-то спросит, а причем вообще тут Брестский мир, почему эсеры так хотели возобновления войны? Какое, в конце концов, все это имеет отношение к Ижевску?

На самом деле – прямое. За спинами эсеров и меньшевиков стояли англичане и французы, в интересах которых и было продолжение войны, доказательств этому – прорва. Россия рассматривалась странами Антанты в качестве бесперебойного источника живой силы, к тому же, участвуя в войне, она стягивала на себя огромные силы германской армии. «Похабный» Брестский мир давал Германии не только передышку, но и возможность сосредоточиться на боевых действиях против англичан и французов, резонно опасавшихся поражения, – никто тогда не знал, сколько и как может воевать Германия.

Что же касается Ижевско-Воткинского мятежа, то он – часть общего плана. И то, что случился он на месяц позже Московского и Ярославского восстаний, говорит лишь о масштабности планов эсеров, которые не особенно и скрывали того, что намерены «поднять» все Поволжье и прилегающие к поволжским губернии, а когда – в июле или в августе – не суть важно. Не случайно же ижевские мятежники тут же примкнули к самарской «учредилке» (Комитету Всероссийского учредительного собрания в Самаре) – той самой, недвусмысленно заявлявшей о желании объявить войну Германии. Это – во-первых.

А во-вторых, Ижевск в то время – это единственный источник винтовок, которые нужны всем – и Красной армии, и мятежникам. Ижевский оружейный завод был не главным призом в той большой игре, но отказываться от него никто бы не стал. Так что причины Ижевско-Воткинского восстания стоит искать не только в бездумных действиях ижевских большевиков и особенностях уклада ижевского «пролетариата», при детальном осмотре оказывающегося мелкой буржуазией. Летом 1918 года шла большая игра с невероятно высокими ставками, и Ижевско-Воткинское восстание было лишь ее частью – важной, но отнюдь не главной.

Продолжение следует

Алексей Чулков


Комментировать




Павел Митрошин: "Наша цель - переход на пациентоориентированную модель развития отрасли"

...

Аркадий Гаврилов: "Мы оказываем медицинские услуги, не имеющие аналогов в Удмуртии"

...

Алексей Красноперов: "Мы работаем не для удовлетворения собственных амбиций"

...

Андрей Рысьев: "Линии "АВИС" теперь работают даже в Крыму"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"