2017

Оружие – зеркало своей эпохи

Фраза «Ижевск является оружейной столицей России» звучит громко и красиво. Правда, с ее содержательным наполнением часто возникают проблемы. Да, в 1913 году в общероссийском производстве винтовок удельный вес Ижевского оружейного завода составил 90,1%. За годы I Мировой войны в Ижевске изготовили 48% стрелкового оружия, произведенного в России. Если точнее – 1 405 783 новых и 177 933 исправленных винтовок.
Михаил Драгунов, конструктор
Михаил Драгунов, конструктор
А вот перед Великой Отечественной войной Ижевск производил всего чуть более 2 тысяч винтовок в год. Тогда как Тульский оружейный завод только за 18 дней октября 1940 года поставил в армию 11 960 самозарядных винтовок Токарева.

Во время Великой Отечественной войны наш город снова вернул себе пальму первенства, поскольку стал основным поставщиком стрелкового оружия для Красной армии. За годы войны ижевские заводы дали фронту более 11 миллионов единиц винтовок и пистолетов, 7 тысяч авиапушек, 214 тысяч пулеметов Березина и Максима, 131 тысячу противотанковых ружей Дегтярева и Симонова.

Это что касается количественных показателей. Но дело в том, что до конца 1940-х годов в Ижевске не был создан (не произведен, не собран, а именно создан!) и поставлен на серийное производство ни один оригинальный образец стрелкового оружия. Поэтому с полным основанием оружейной столицей Ижевск стал называться лишь после того, как здесь родились лучший в мире автомат Калашникова (1949 г.) и лучшая в XX веке снайперская винтовка Драгунова. Евгений Драгунов и руководимая им группа конструкторов разрабатывали винтовку с 1958 года, а в 1963 году она была принята на вооружение Советской армии.

М.Т. Калашников и Е.Ф. Драгунов своими изобретениями и разработками почти полвека диктовали оружейную «моду», определяли пути развития отечественной и мировой конструкторской мысли, стимулировали поиск новых научных, конструкторских и технологических решений. Сегодня, увы, эти фамилии закрывают список славных имен отечественных конструкторов стрелкового оружия. Рядом поставить некого.

О прошлом, настоящем и будущем отечественной школы стрелкового оружия мы беседуем с сыном и продолжателем дела выдающегося конструктора – Михаилом Драгуновым, конструктором стрелкового оружия, заслуженным деятелем науки УР, кандидатом технических наук, кавалером медали ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

«ДК»: Михаил Евгеньевич, такая беспримерная концентрация выдающихся конструкторов-оружейников, великих изобретений, которая возникла в Ижевске в середине прошлого столетия, – это игра случая или закономерность?

М.Д.: Думаю, что закономерность. Это тот период, когда советская оружейная школа достигла пика своего развития.

«ДК»: Из чего и как она складывалась, что было ее основой, сердцевиной?

М.Д.: Советская оружейная школа развивалась как школа конструирования боевого оружия (это ее отличительная черта). И формировалась она, в первую очередь, опираясь на требования армии. Этот принцип постановки образцов на вооружение Советский Союз унаследовал от Российской империи. Главное артиллерийское управление, которое, помимо прочего, ведало снабжением войск всеми видами оружия и боеприпасов, испытанием новых и усовершенствованием старых образцов оружия, появилось в России еще в 1862 году. И выросло оно из Артиллерийского департамента Военного министерства Российской империи, которое фактически занималось тем же. А ставил его известный Алексей Андреевич Аракчеев – генерал от артиллерии и военный министр.

ГАУ без каких-то серьезных функциональных изменений просуществовало до 1960 года, когда было переименовано в Главное ракетно-артиллерийское управление Министерства обороны СССР.

Так вот, уже в начале XIX века военное и политическое руководство страны исходило из того, что государство в лице такого института, как армия, должно быть основным заказчиком для оружейников. Армия должна определять философию и идеологию, стратегию и тактику оружейного дела, формировать под них технические требования к оружию, оценивать, соответствуют ли предложенные образцы этим требованиям. И, что очень важно, отвечать за то, чтобы заданные параметры и уровень качества сохранялись при серийном производстве.

«ДК»: Судя по «несчастной оружейной драме» (слова тогдашнего военного министра А.А. Милютина) Крымской войны, когда Россия опоздала с переходом от гладкоствольного дульнозарядного стрелкового оружия к нарезному казнозарядному, по тому, как тяжело пробивалась винтовка Мосина, этот принцип приживался с великим трудом.

М.Д.: Конечно, этот принцип утверждался долго и трудно. Вокруг оружейного производства, особенно там, где в перспективе ожидались крупные государственные заказы, сталкивались самые разные интересы и амбиции. И экономические, и политические, и карьерные. Разведки других государств тоже не дремали. Но главное в том, что в конце концов этот принцип устоял и доказал свою правильность.

«ДК»: Что произошло после падения Российской империи?

М.Д.: В СССР эта система, когда именно армия диктует требования оружейникам, была доведена до совершенства. К ней добавилась система конструкторских бюро – новое и необходимое звено, соединявшее армию с наукой и производством. Его зачатки возникли тоже до революции 1917 года. Тогда конструкторов, изобретателей (как правило – одиночек) прикрепляли к Сестрорецкому оружейному заводу, который был чем-то вроде опытного производства.

Первое проектно-конструкторское бюро стрелкового оружия было создано в 1921 году на Ковровском пулеметном заводе. Создал и возглавил его изобретатель первого в мире автомата Владимир Григорьевич Федоров. В 1927 году появилось конструкторское бюро на Тульском оружейном заводе, давшее начало современному Конструкторскому бюро приборостроения. И, наконец, в 1933 году – Бюро новых конструкций (БНК) на Ижевском оружейном и сталеделательном заводе.

Так сложился оружейный «треугольник», в конкуренции «углов» которого и шлифовалась система конструирования и производства боевого стрелкового оружия.

«ДК»: Когда этот «треугольник» заработал в полную силу?

М.Д.: Расцвет пришелся на 1950-е годы, когда началось полное перевооружение армии на автоматическое оружие, а само это оружие было приведено в систему. Вспомните, к 1955 году Советская армия была вооружена автоматом Калашникова, карабином Симонова и ручным пулеметом Дегтярева. А они разные по конструкции, по техническому уровню, по философии и степени перспективности.

Поэтому (опять же по требованиям армии!) с 1955 по 1963 год была сформирована система вооружения, которой пользовалась Советская, а сегодня пользуется Российская армия. Это унифицированная система Калашникова (автомат – ручной пулемет), единый пулемет Калашникова и самозарядная снайперская винтовка Драгунова. Это и сегодня основа стрелкового вооружения нашей армии.

«ДК»: Во всем мире признают и ценят высокую надежность нашего оружия. Это тоже примета российской оружейной школы?

М.Д.: Безусловно. Таких требований к надежности боевого стрелкового оружия, которые предъявлялись в советское время и предъявляются сегодня, больше нет нигде. Кто-то считает их избыточными, но это не так. Взять те же испытания в комбинированных условиях. Сначала образец пылят, и пыль такая, что в камере ничего не видно. Потом – под проливной дождь, и после выдержки – снова в пыль. В реальности сочетание таких условий вряд ли когда-нибудь встретится. Но если образец успешно проходит такие испытания, значит, он будет работать в любых реальных условиях.

Помню, отец рассказывал, что, когда появились эти испытания в комбинированных условиях, оружейники говорили: «Их только дубинки пройдут». Но ничего, прошли не только дубинки.

Требования к надежности тоже диктовались специалистами Главного артиллерийского управления, и брались не с потолка. Там трудились очень грамотные военные инженеры. В частности, Владимир Сергеевич Дейкин, которого Михаил Тимофеевич Калашников не раз поминает в своих мемуарах. Мне довелось с ним пересечься. Это был военный инженер высшей квалификации. Его сын рассказывал, что изначально армейские звания звучали так: допустим, инженер-полковник. Потом перевернули – стал полковник-инженер. И Владимир Сергеевич возмущался по этому поводу: «Я в первую очередь инженер, а уже потом полковник». Это очень важный момент, когда задачи конструкторам ставят, их работу оценивают и за свою работу отвечают специалисты.

«ДК»: А конструкторы так и остались гениями-одиночками?

М.Д.: Нет. Еще один компонент советской системы – подготовка специалистов для оружейной промышленности. В царской России было единственное высшее учебное заведение, готовившее по нашей специальности – Михайловское артиллерийское училище. Оно было основано в 1820 году, а в 1855 году переименовано в Михайловскую артиллерийскую академию.

В 1930-е годы появились гражданские вузы, которые стали готовить инженеров для оружейного производства – МВТУ им. Баумана, Военно-механический институт в Ленинграде, Тульский механический институт. А в 1952 году был создан и наш Ижевский механический институт. И оружейные центры стали интенсивно подпитываться выпускниками этих вузов.

Наличие вузов обеспечивало преемственность поколений конструкторов отечественного оружия. Иногда можно услышать: «У М.Т. Калашникова не было высшего образования, а он изобрел лучший в мире автомат. А эти с высшим ничего не могут». Люди забывают или не знают, что и М.Т. Калашников, и Е.Ф. Драгунов работали в окружении выпускников этих вузов. Они выполняли огромный объем работы, и без них ни тот, ни другой ничего бы не сделали.

«ДК»: Полагаю, рядом с такими великими учителями трудились талантливые ученики. Как это получалось?

М.Д.: В то время государство позволяло себе набирать студентов на наши специальности с избытком, с запасом. А после набора начинался «естественный отбор». К примеру, я поступил в ИМИ в 1966 году. На нашу специальность «полигонные установки» (ее так назвали, видимо, для секретности) набрали полторы сотни человек. Окончили, по-моему, 85. И все 85 себя реализовали. Два или три моих однокурсника стали докторами технических наук, а кандидатов я затрудняюсь и сосчитать. Годом позже нас ИМИ окончил Николай Александрович Безбородов, который 23 года был главным конструктором «Ижмаша».

У этой подготовки «с запасом» была еще одна сторона. В 1972 году я окончил ИМИ и пришел в отдел главного конструктора. Отец был своего рода патриархом, гуру. А ему было 52 года всего-навсего. Юрию Константиновичу Александрову, который работал с ним над снайперской винтовкой, было в то время 38 лет. Тут же трудился 22-летний Геннадий Николаевич Никонов. Оружейное производство постоянно подпитывалось молодыми специалистами, и складывалось то, что является еще одним важным преимуществом советской оружейной школы – преемственность. Было кому учить, и было у кого учиться. А вы же понимаете, что молодой конструктор не будет слепо копировать технические решения и подходы предшественников. Он в любом случае постарается привнести в него что-то свое, заявить о себе. Яркий пример – Г.Н. Никонов. Начинал он под присмотром Евгения Федоровича, а в итоге сформировался конструктор с оригинальным мышлением, со своим стилем.

«ДК»: Судя по вашему рассказу, в СССР оружейное дело было поставлено очень основательно. Обороне придавали первоочередное, государственное значение. Отсюда и успехи. Новая Россия поступила с этим наследием так же бережно и творчески?

М.Д.: Увы. Сейчас от этой системы остались лишь осколки, фрагменты. Во-первых, нынешнее ГРАУ превратилось в некую заказывающую организацию, а идеологом, структурой, формулирующей потребности армии, быть перестало. Отсюда, между прочим, и все кувыркания с так называемым АК-12: никто толком не смог сформулировать, чего хотят от конструкторов. И получили в ответ ту же невнятицу. Поколение того же В.С. Дейкина четко формировало, так скажем, техзадание, отвечало и за него, и за результат. В 1990-е возобладал принцип «вы там чего-нибудь сделайте, а мы посмотрим». И никакой ответственности за итоги.

Во-вторых, для того, чтобы оружейная промышленность работала, необходимы либо господдержка, либо оружейный рынок. В США, кстати, есть и то, и другое. Серьезные, инновационные разработки идут под бюджетное финансирование с жесткой отчетностью. И есть оружейный рынок, обеспеченный относительно свободной продажей оружия. Снайперские винтовки, например, у них зачастую приходят из гражданской сферы, имеют в своей основе серийно выпускаемые для гражданского рынка модели. Это называется «образцы, не требующие разработки». Армия говорит: нам нужна винтовка с такими-то и такими-то характеристиками. И производитель думает: о, у меня есть что-то похожее, предложу-ка им.

В-третьих, кадровая политика. Иосиф Виссарионович Сталин был абсолютно прав, когда говорил, что кадры решают все. Над этим выражением в свое время поизмывались, а потом очнулись и поняли, насколько правильная мысль. В 1980-е я 10 лет преподавал на кафедре у Алексея Афанасьевича Коновалова (сейчас это кафедра «стрелковое оружие»). Пришел в 1983 году, когда мне было 36 лет. А Коновалову – лидеру и идеологу – было 50. И были преподаватели моложе меня. Нынче на этой кафедре полностью отсутствует генерация преподавателей от 30 до 50 лет. Либо те, кому за 60, либо совсем молодые. А ведь чтобы выучить настоящего преподавателя, нужно как минимум лет 10. Кто и когда будет их готовить? Нет ответа. В советское время вузовские преподаватели были элитой с высокой зарплатой, высоким социальным статусом. Кандидат технических наук получал на уровне главного специалиста крупного предприятия. А сейчас зарплата профессора на уровне продавщицы супермаркета. А ведь до профессора надо расти лет десять.

Еще один негативный момент. В СССР очень основательно финансировалась прикладная наука. У каждого министерства был свой головной отраслевой институт. Ему давали ассигнования на прикладные научно-исследовательские работы. Он передавал вузам хоздоговорные темы. Тут дело не только в деньгах. Преподаватель не просто читал, допустим, курс баллистики по учебнику профессора Серебрякова, а сам занимался измерениями, исследованиями. И уровень преподавания поднимался. Это был практикующий преподаватель.

Сейчас и эта система порушена. Нет хоздоговорных тем, падает уровень научной работы и уровень преподавания. Сегодня кандидатская диссертация расценивается просто как квалификационная работа. Тот же диплом, только уровнем повыше. В наше время было такое понятие – «внедрение». Да, часто оно было липовым. Но требования выставлялись, и мы старались им соответствовать. Темы диссертаций шли из прикладных НИР либо из практических разработок, как, например, у Г.Н. Никонова. Он защитил свой автомат, как докторскую диссертацию.

Итог же печальный. В этом году по нашей специальности окончили вуз 5 человек. И надо признать, что они не отчислены, потому что нельзя – специальность закроют и завтра некого будет учить. Если коротко и без дипломатии, великое наследие предыдущей эпохи мы пустили по ветру. И пока я не вижу серьезных попыток восстановить систему или предложить иную.

«ДК»: Ваш отец, его открытия и изобретения – лучшее доказательство преимуществ и эффективности той системы. Он застал ее расцвет и опирался на все ее преимущества. Он был ее продуктом?

М.Д.: Это я – продукт той школы. То есть выучился и могу работать так, как меня учили и как я сам учился. А отец был конструктором от Бога. У него же не было специального оружейного образования. Он окончил Ижевский индустриальный техникум по специальности «технолог по механической обработке металлов». Все остальные знания и умения он получил в армии, где служил оружейным мастером, и во время занятий стрелковым спортом (стрелял долго и на хорошем уровне). У него было фантастическое умение находить оригинальные решения. Он умел придумывать и делать то, чего до него не было. Он понимал механику интуитивно и очень глубоко и точно. Не по теоретическим раскладам, а как живой организм.

Но и система сыграла огромную роль. Вокруг него были люди, у которых он учился, рядом с которыми поднимался, вместе с которыми трудился. Когда он работал над своей снайперской винтовкой, все звенья той системы, о которой мы говорили, работали идеально. Думаю, что это обстоятельство было одной из причин успеха, которого отец добился.

Когда начался конкурс на снайперскую винтовку, Александру Семеновичу Константинову было 45 лет. Сергей Гаврилович Симонов – вообще патриарх, дважды лауреат Сталинской премии, грудь в орденах. И рядом мой 38-летний отец без опыта отработки армейского оружия. Он же до этого спортивным оружием занимался. А это совсем иные подходы, требования. Тем не менее в СВД талант конструктора и преимущества системы сработали в унисон и дали потрясающий результат.

«ДК»: Как последователи и соратники распорядились наследием Евгения Федоровича?

М.Д.: Отец был уникальным конструктором еще и в том смысле, что не ограничивался одной темой. Именно он заложил основы ижевской школы спортивного оружия. Очень долго – лет 20 – на «Ижмаше» пользовались его наработками. Снайперская винтовка – совершенно иное. Пистолет-пулемет – опять совсем иной продукт. И последнее – малогабаритный автомат с широким использованием пластика. Вот только сейчас Концерн «Калашников» на базе конструктивной схемы малогабаритного автомата разрабатывает линейку образцов. С гордостью говорят об уникальности системы. И редко когда вспомнят, кому принадлежит эта идея. А она пришла к отцу еще в 1978 году. Это не самый плохой вариант для концерна – поднимать из архива старые наработки, которые почему-то не пошли в свое время, и доводить их до уровня серийных изделий. Предыдущее руководство вообще вело провальную политику, когда перечеркнуло прошлое и завода, и конструкторов, которые на нем трудились.

«ДК»: Сегодня возможен такой же оружейный прорыв, которого добились ваш отец и М.Т. Калашников?

М.Д.: А что такое «прорыв»? Оружие – это инструмент выполнения боевой задачи. Боевая задача первична. Откуда появилась самозарядная снайперская винтовка Драгунова? Из предполагаемого сценария боевых действий: мобильная пехота, скоротечный бой, поэтому победит тот, кто будет стрелять быстрее и точнее.

Должна быть военная доктрина: кто противник, в каких масштабах, какими средствами будем с ним воевать, что будем считать победой и т.д. В 1990-е годы про нее забыли, потому что решили, что теперь все у нас друзья и союзники. Сейчас она снова формируется. Есть военная доктрина – появляется и, образно говоря, «сценарий» боя, а следом за этим – и облик оружия, тактико-технические требования.
Если говорить о технических решениях, то стрелковое оружие – очень консервативная сфера. Самому принципу метания – почти семь столетий. А принципы работы автоматики были реализованы еще в начале XX века.

Что сейчас меняется? Развивается материаловедение. Тут стоит ждать чего-то нового. Взять те же пластики. Раньше они были нетехнологичными. Теперь есть очень прочные и технологичные, позволяющие получить детали почти любой формы. Кстати, вот малогабаритный автомат МА создавался в рамках поисковой НИР по исследованию возможности создания образца с широким использованием литьевой пластмассы; тема была в конце 1970-х выдвинута отраслевым НИИ. Новые материалы, адаптированные к оружейному производству, новые методы их обработки, новые покрытия – они могут дать если не прорыв, то какое-то новое качество.

«ДК»: То есть дело за технологиями.

М.Д.: За ними и за хотя бы частично восстановленной системой. Но и они – не главное. Для настоящего прорыва в оружейном деле (думаю, что не только в оружейном) нужно, чтобы прошло лет 25 и появилось новое поколение, воспитанное на других, извините за громкое слово, идеалах. Тем, кто родился в 1991-1992 году, сегодня 25-26 лет. На чем они выросли? На том, что главное – деньги, а как ты их заработал – не имеет значения, что если ты такой умный, то почему такой бедный, что работа на заводе – это отстой, что жить надо только для себя и успеть получить от жизни все.

Чтобы у нас появились новые Драгуновы и Калашниковы, должно сформироваться поколение, для которого понятия «Родина», «патриотизм», «честь» не пустые слова. Надо, чтобы из телеящика что-то другое лилось, а не истерика по поводу перехода Малахова на другой канал.

Оружие придумывают и делают люди. А они ровно такие, какими их хочет видеть и делает государство.

«ДК»: Наш журнал выходит накануне Дня оружейника. Ваши пожелания своим коллегам.

М.Д.: Сегодня это праздник людей, которые, несмотря ни на что, остались верны своему призванию. А для этого нужны и мужество, и осознание значимости своей работы, и вера в то, что она нужна стране. Я искренне желаю всем причастным к оружейному производству здоровья, успехов, удачи и терпения.
Драгунов Евгений Федорович (1920-1991) - советский конструктор-оружейник, лауреат Ленинской премии и Государственной премии РФ. В 1939 году был призван в Красную армию и направлен в школу младшего командирского состава. В годы Великой Отечественной войны служил старшим оружейным мастером Дальневосточного артиллерийского училища. В 1945 году вернулся на Ижевский машиностроительный завод, где был принят на работу в отдел главного конструктора. В 1946 году начал работать самостоятельно, занимался модернизацией трехлинейной винтовки Мосина. В 1949 году была запущена в серийное производство его первая спортивная винтовка С-49. Общее количество серийно производимых образцов, созданных лично им, под его руководством, на базе его конструкций, составляет более 35.
Всемирную известность получил после создания самозарядной снайперской винтовки Драгунова (СВД).

Аракчеев Алексей Андреевич (1769-1834) - русский государственный и военный деятель, реформатор русской артиллерии, генерал от артиллерии (1807), военный министр (1808-1810), главный начальник Имперской канцелярии (с 1812) и военных поселений (с 1817).

Симонов Сергей Гаврилович (1894-1986) - советский конструктор стрелкового оружия, Герой Социалистического Труда, лауреат двух Сталинских премий первой степени. Принимал участие в доработке и отладке первого русского автомата Федорова.
В 1926 году представлена, а в 1936 году принята на вооружение РККА автоматическая винтовка Симонова (АВС-36). В 1944 году создал первые образцы своего знаменитого СКС под патрон 7,62×39 мм на основе карабина, разработанного им же в рамках конкурса на новый карабин еще в 1940-1941 годах.

Федоров Владимир Григорьевич (1874-1966) - Генерал-лейтенант инженерно-технической службы, доктор технических наук, изобретатель первого в России автомата, создатель первого в стране проектно-конструкторского бюро стрелкового оружия. В 1920-х годах под руководством В.Г. Федорова и при его непосредственном участии В.А. Дегтярев, Г.С. Шпагин, С.Г. Симонов разработали несколько образцов ручных пулеметов, авиационные пулеметы образца 1922 и 1925 годов, ряд танковых пулеметов, легкий станковый и зенитный пулеметы.
Виктор Чулков

Цифровизация: победитель получает все?>>>


Комментировать




Екатерина Шумкова: «Присоединение ВТБ24 к ВТБ позволит объединить лучшие практики двух банков»

...

Андрей Безруков: "Сейчас мы имеем дело с «больной империей»"

...

Олег Гринько: «Я меняюcь, и страна начинает меняться с меня»

...

Тамара Казанская: "Под запрет на продажу могут попасть около 70% земельных участков в Удмуртии"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"