2016

Оловянный рубль

Хитер человек, он даже понятия нравственные способен перевести в плоскость материальную, меркантильную. Да вот слово «добро» возьмите! Уж, вроде, что в нем плохого, однако до чужого добра всяк норовит ручонки протянуть. Вот и копится добро в закромах, а все не на пользу ни людям, ни их владельцу. Да и вправду, ну, не утащишь копеечку на тот свет, гроб рублями не набьешь!

Нищий богач

10 сентября 1869 года почтенная сарапульская публика, как и водится, вышла на пристань встречать пароход с гордым именем «Прогресс», принадлежащий обществу «Самолет». Вроде, все как обычно, но что тут делают помощник исправника и полицейский надзиратель? Не иначе как воровство какое вскрылось на судне!

И впрямь, чины полиции, ретиво отодвинув в сторону встречающих и желающих поглазеть на уездный город пассажиров, бодро кинулись вверх по деревянному трапу. Правда открылась чуть позднее, да такая, что иные озадаченно скребли пятерней затылки, другие же попросту плевались. Оказывается, в полицейское управление Сарапула с парохода сообщили о смерти пассажира – 80-летнего старика, умершего от тифа.

Ну что ж, и смерть – дело житейское, пусть и неприятное. Ну, помер кунгурский крестьянин Спиридон Пименович Карачаев, нищий старик в заплатанном рубище с котомкой, содержимое которой надзиратель лишь брезгливо вытряхнул на палубу, а в руки взять побоялся. Главное дело, паспорт при человеке оказался. Впрочем, нашлось и кое-что более любопытное, не зря же губернская пресса спустя почти три недели сообщала:

«Между тем при дальнейшем разборе и осмотре вещей, весьма плохих и ветхих, в разных кошельках, в заплатах рубашки, портов и других принадлежностей костюма нашли: 11,151 р. 38 к. в кредитных билетах и сериях и 7,317 р. в заёмных обязательствах, всего же 18,468 р. 38 к.; деньги оказались почти все нового образца. – К получению наследства этого нищего-богача вызваны телеграммой чрез кунгурского исправника наследники».

И пишется – мужик!

Жаден человек до чужого добра. Листаешь архивные дела, шуршишь старыми газетными листами в библиотеках, а там сплошное криминальное чтиво – куда там нашим сегодняшним хроникам происшествий! Нет, никто не переубедит меня, что народ наш издревле был лишь светел и свят. Добр – это да, к добру наши люди всегда тянулись.

В октябре 1910 года из Вознесенского собора Сарапула 16-летний Платнов похитил имущества аж на сумму в 7 руб. 70 коп., но утром был обнаружен на хорах. В феврале 1911 года на колокольне сарапульской Троицкой церкви затаился вор – между прочим, тот самый, из народа, крестьянин Колядин 18 лет. Ночью он взломал кладовую, но, кроме старых икон и риз, ничего не нашел. Замерзнув за ночь на колокольне, предпочел сдаться на милость церковного сторожа. В 1913 году сарапульский крестьянин Шадрин и его зять, шарканский крестьянин Князев ограбили церковь в Степанове – взломали церковную кружку и свечной ящик, набрав «добра» более чем на сотню рублей. Пытались скрыться, перессорились друг с другом и, конечно же, были пойманы.

Случаев таких немало, как говорится, бес попутал. Но ведь не умеет наш крестьянин красть! Читаешь – и смех разбирает, на мелочевке палятся люди! «Прикамская жизнь» в 1911 году сообщила, например, что «12 мая на пароходе «Михаил» Каменских полицией задержан кр-нин Матвей Макаров, укравший у пассажира кр-нина Якова Камышева штиблеты и у кр-нина Бузанова чай и галоши».

Иному, конечно, удавалось слегка поживиться и от ответственности уйти. К примеру, в «Вятских губернских ведомостях» 1877 года промелькнуло сообщение: «15-го июня, у Сарапульского купца Захара Попова из 2-го класса парохода «Гражданин» в г. Вятке неизвестно кем произведена кража карманных часов, из них одни золотые, а другие серебряные с золотыми цепочками, стоющие до 300 р.».

Захар Иванович Попов – личность уникальная, бывший крестьянин из Якшур-Бодьи в купцы записался, в Сарапул переехал. Именно он стоял у истоков якшур-бодьинского церковного прихода. Но сдается мне, что и кражу у него совершили уже не «простодыры», а настоящие пароходные воры.

Зато уж если мужик брал в руки кистень и выходил за копеечкой на большую дорогу, то жалости он не знал. В губернской и уездной периодике то и дело сообщается об ограблениях и попытках убийства почтальонов, торговцев, а то и просто таких же крестьян, возвращающихся с базара. Про заводские нравы я уж не говорю – для ижевской молодежи зачастую ни чужая, ни своя жизнь гроша ломаного не стоила. Да и общая экономическая ситуация накладывала отпечаток на нравы. Мудрено ли, что в кризисный период начала ХХ столетия Воткинский завод чуть не остался без подвоза продуктов, окрестные крестьяне просто боялись ехать на базар, когда чуть ли не каждая неделя приносила новости об ограблениях и попытках убийств.

Нет, не зря, видать, героями местных преданий были все разбойники вроде Гурьки и Петуха, беззаботно грабивших камские караваны! А уж сказки про нечаянно свалившееся на голову богатство в виде клада и вовсе страсть как любили слушать. Скучное это дело – на пропитание тяжелым трудом зарабатывать, иные и рисковали.

На тебе, Боже, что нам не гоже!..

По сути, два века назад на Иже начали строить соборную церковь. Надобность в храме была огромная – деревянная Ильинская церковь в Ижевском заводе сгорела в майском пожаре 1810 года, существующая временная вмещала не более 300 человек, а ведь были еще и окрестные крестьяне.

Строительная церковная комиссия, строго учитывавшая приход и расход финансов, а также заготовку стройматериалов и ход работ, в графе «приход» в окончательном счете от 5 декабря 1824 года отметила: «Прислано Высочайше пожалованной на построение каменной соборной церкви суммы 110258 рублей. К тому числу пожертвовано доброхотными дателями 19720 рублей 9 ¾ копеек, итого 129978 рублей 9 ¾ копеек».

Без царских денег и не осилили бы строительство храма, названного в честь небесного покровителя императора. К слову, как раз за пару месяцев до составления этого счета государь побывал в Александро-Невском соборе во время одного из своих путешествий по России.
Все время строительства по традиции велись сборы средств: на будущей соборной площади был поставлен специальный ящик для пожертвований, который строительная комиссия периодически проверяла. Случались и казусы, как, например, в октябре 1823 года, о чем подавались рапорты Инспектору заводов Е. Е. Грену:

«Сего октября 3-го числа при делании членами сей комиссии высыпке из ящика, поставленного на церковной площади поступающим в оный от доброхотных дателей деньгам, в числе коих найдена положенная неизвестно кем одна десятирублёвая ассигнация, которая по рассмотрении оказалась сомнительною, составленною 1819 года за № 911087.

Строительная комиссия, означенную ассигнацию представляя при сем к вашему превосходительству, покорнейше просит, не благоугодно ли будет препроводить её в Государственный ассигнационный банк для перемены на десятирублёвую ассигнацию настоящего достоинства для записки в церковный доход строящейся соборной церкви».

Вообще, в архивах хранится немало документов, подтверждающих, что как государство рьяно боролось с изготовлением фальшивых денег, так и сами подданные упорно пытались его надуть. Вот лишь одно из дел фонда Ижевского оружейного завода, начатое в 1848 году, под названием «По отношению Вятского Губернского правления с описаниями о появившихся в обращении двух родов фальшивых кредитных билетов 50 рублёвого достоинства, подделанных литографическим способом довольно искусно; здесь же и предписания Артиллерийского Департамента с описанием разного рода фальшивых кредитных билетов».

Наши руки не для скуки

В коллекции одного моего товарища хранится фальшивый рубль конца XIX столетия, найден он был в заброшенной деревне. Мне всегда казалось, что фальшивомонетчики – каста особая, тут ведь и ремесло определенное надо знать, и азы науки, да и, наконец, талант иметь! Это вам не поддельный чай, якобы привезенный из Кяхты, изготовить! Но оказалось, что наши люди – мастера на все руки, особенно от скуки. А намекаю я на места лишения свободы.

Впервые убедился я в этом, прочитав в губернской газете почти 140-летней давности о том, что при обыске в камерах Сарапульского тюремного замка смотритель нашел поддельную печать Исенбаевского волостного правления – это ж запросто фальшивые паспорта можно было фабриковать! А нашли печать даже и не в самой камере, а над окном, уже с внешней стороны. И два сапожных ножа тут же оказались, ими явно и вырезали печать. «Вятские губернские ведомости» 1877 года сообщали, что «в вырезке печати смотритель заподозрил арестанта Алексея Афонасьева Шабалина».

А намедни штудировал я в архиве целое «Дело по обвинению арестантов Глазовской городской тюрьмы в изготовлении фальшивых монет», датированное 1849-1850 гг. Дивное название, не правда ли?!

Ах, какая завертелась карусель в тюрьме: допросы, очные ставки, свидетельские показания… Допрашивали крестьян, конечно, порознь. А ведь и впрямь государственные крестьяне: Антон и Кузьма Саламатовы, Яким Бабинцев, Федор Семенов, Василий Снигирев, Иван Семушкин, Кельсий Леонтьев, Абросим Вершинин и другие. В компании их оказался и рядовой Михаил Вавилов. Но именно в их камере в отдушнике печи тюремный смотритель чиновник Кандаков обнаружил форму «для делания фальшивой монеты в 25 коп. серебром», а у Антона Саламатова в кармане зипуна 14 оловянных пуговиц и складной ножик.

Антону Емельяновичу Саламатову и всего-то 22 года, а он, даром что к исповеди и причастию ходит, вместе с братцем Кузьмой за святотатство под судом находится, вот и пребывает в Глазовском тюремном замке. А ведь во время допроса вскрылось, что форму изготовил солдатик Вавилов, да и пуговицы приобретены им у кого-то из своего брата солдата, а вот у кого – так и не установили. Много ли надо для умельца! Семушкин к тому времени «волей Божией помре», так от него ножик остался, а весь остальной подручный материал – дерево да глина.
И люди все в камере замечательные (без всякой иронии!): Яким Бабинцев и Моисей Скрябин сидят за конокрадство, Федор Семенов и Абросим Вершинин – за буйство, ну, и так далее.

Пошло крутиться дело. Вятский полицмейстер пишет глазовскому городничему, тот теребит тюремное начальство, пересылаются опросы и допросы. Рядового Вавилова затребовали в Вятку, да в этой суматохе и потеряли. Ну, нет его в Вятском тюремном замке! Кинулись искать в гаупт-вахту. А он еще и совсем не Вавиловым оказался, о чем так и заявил 5 сентября 1840 года в присутствии комиссии Военного суда при Вятском гарнизонном батальоне: «Действительно, зовут меня Михайлом, прозываюсь Иванов, а не Вавилов, от роду имею 23 года, православного вероисповедания, на исповедь и к причастию хожу, на верность службы Его Императорского Величества присягу принимал, урожденец Киевской губернии, Торощанского уезда, из солдатских детей, в службе с 15 ноября 1845 года, в походах, домовых отпусках не бывал, в штрафах находился за покражу вещей у вотяков деревни Малодушурской, за что наказан розгами двумя стами лозанами, грамоте умею…».

В заключении же рядовой оказался и вовсе за «смертоубийство крестьянской жёнки Марьи Усольцевой». И что бы с таким-то послужным списком не сознаться ему в попытке изготовления фальшивой монеты, а вот, поди ж ты, – не делал никаких форм, и все, мол, это же «законо-упротивное мастерство»! А что до оловянных пуговиц, числом 14 штук, отобранных караульным унтер-офицером Поповым у сокамерника Саламатова, так то у самого арестанта и спросите.

Кстати, за убийство рядовой уже был лишен всех прав состояния и приговорен после шпицрутенов к каторжной работе на 12 лет, да вот живость характера в пути на восток подзадержала его по дороге в Оренбургскую крепость.

А дальше были очные ставки с Саламатовым, Снигиревым, Семеновым и другими бывшими сокамерниками, а ставка, как известно, в иных случаях больше, чем жизнь. Но что могут слова против слов! Так и ушел солдатик Михайло не Вавилов, а Иванов в каторгу на свои 12 лет, отправившись в Оренбург с первой партией. Ну, а начальство свой долг тоже исполнило – исписало кипу бумаг, Глазовский же уездный суд заключил «означенную форму уничтожить на месте, а пуговицы продать с аукционного торга в присутствии сего суда, а более по делу никакого исполнения не требуется…».

Себе на уме


Поддельные, якобы серебряные монеты чаще всего изготавливали из олова. Конечно, на такой риск шел далеко не каждый, но многие на подделках норовили при случае поживиться, по крайней мере, не заявляя об этом. Не зря же так распространено прежде было пробовать монету на зуб, проверяя – серебро ли?

19 апреля 1879 года в деревне Орешниковой Мостовинской волости полицейский сотский Третьяков изъял у крестьянина Василия Дехтярева пару 25-копеечных фальшивых монет. Тот показал, что получил монеты у соседа Ивана Бабкина – у этого сотский отобрал еще шесть монет, да столько же оказалось у маленького сына Бабкина и его детского товарища.

«По дознанию оказалось, что Бабкин менял уже фальшивые монеты на медные деньги. Фальшивые монеты, как объясняет Бабкин, найдены близ г. Сарапула поименованными мальчиками, и по осмотре оказались оловянными грубой подделки».

А это объявление из губернской прессы 1875 года: «Фальшивая монета. В Омутницком заводе Глазовского уезда появилась в обращении фальшивая серебряная монета рублёвого достоинства, времён императора Павла I-го».

Думаю, не ошибусь, если скажу, что только в ЦГА УР хранятся сотни дел об изготовлении поддельных денег и прочих фальшивок, например, чайных ярлыков, гербовых марок и бандеролей. Иные из заголовков просто впечатляют: «О Каракулинском приказчике Константине Котине, оказавшемся у него фальшивом золоте», «Об оказавшемся у сборщика податей Дебесского общества Стрелкове, фальшивом билете в 10 рублей серебром», «О фальшивом 1 рублевом кредитном билете, оказавшемся у Еловского волостного заседателя Никонора Демидова Окатьева»…

И уж совсем как детектив звучит название дела «Об изнасиловании крестьянскую девку Прасковью К-х крестьянами Степаном М-ным с прочими с похищением одежды и отдаче притом поддельной монеты в 3 копейки серебром за таковую превышающего достоинства». Охальники, мало того что учинили прелюбодеяние, так напоследок всучили бедной Прасковье в утешение натертую ртутью монету в 3 копейки серебром, которая по виду тянула уже на 75-копеечную. Дело длилось аж четыре года, много в нем неясного, немало принесено обид и жалоб. А Прасковья вскоре вышла замуж и три копейки серебром ей переслали через пару лет из Сарапульского уездного суда.

В делах о фальшивых деньгах всегда привнесено немало личного, которое невозможно отделить от главного. К примеру, 105 лет назад Сарапульский окружной суд вынужден был оправдать крестьянина Люкской волости Д. А. Кочурова, которого заподозрили в изготовлении поддельных монет. Оказывается, к волостному старосте явилась жена подсудимого с жалобой на мужа, мол, он гонит семью из дому, потому как ему не дают делать фальшивые деньги. Сарапульская газета «Прикамская жизнь» посвятила этому делу свою заметку:

«Староста собрал понятых, сделал обыск и нашёл деревянную колодку для отливки серебр. рублей, куски металла, признанные монетным двором пригодными для отливки монеты, краски, бумагу и др. приспособления для приготовления фальш. кредит. билетов. На суде выяснено, что Д. Кочуров жил с своей женой недружно, т. к. она была психически ненормальна и желала (по выражению подсудимого) всячески
«законопатить» мужа. Из показаний некоторых свидетелей выяснилось, что вся семья подсудимого относилась к нему враждебно, распространяли слухи, что он делает фальш. деньги и пр., но в деревне не появлялось фальш. монет и обыском, ранее деланным у К., ничего не найдено. Принимая во внимание эти обстоятельства, обвинитель просил присяж. заседателей отнестись к делу осторожно. Присяж. заседатели признали Кочурова не виновным и суд вынес ему оправдательный вердикт».

Монетный двор на Старцевой горе

Вокруг изготовления поддельных денег власть и раньше порой выстраивала целые хитроумные операции с внедрением своих агентов в шайки фальшивомонетчиков. А тут вдруг 105 лет назад заполонили Сарапул поддельные рубли, полтины и двугривенные. Целую подпольную мастерскую оборудовал в своей квартире в Слободе на Старцевой горе крестьянин Сарапульского уезда Яков Шамшурин.

Наверное, не зря уездная «Прикамская жизнь» назвала его «последним из шайки фальшивомонетчиков» – значит, и учителя у него в свое время были, и, судя по всему, неплохие. Денег поддельных нашли, правда, совсем немного – всего-то рублей шесть, и «колотку», т. е. форму для изготовления, он, похоже, успел сжечь, но на каторгу и этого хватало.

Ах, как его искала полиция! Да и когда осведомители пристава Белослудцева на след фальшивомонетчика вывели, тот в толк не мог взять, на чем преступника прищучить. Но тут приставу «свезло» – служил под его началом полицейский Коробейников, родом из той же деревни, что и Шамшурин. Это и подсказало полицейским ход: Коробейникова с треском изгоняют из полиции, а куда ж ему, затаившему на начальство обиду, и податься, как не к земляку, которого, ну, конечно же, совершенно случайно он встретил!

Про фальшивые деньги – упаси Бог, ни-ни! А вот мечтой угнать у пристава любимого жеребчика Коробейников поделился. Тут и у Шамшурина ретивое взыграло, не зря же преступную карьеру он с конокрадства начинал! Так завязалась у земляков дружба. А вскоре Коробейникову довели обменять три фальшивых рубля на настоящие деньги. Тот, конечно, к приставу побежал, мол, брать преступников с поличным надо! А Белослудцев бумажник достает и в обмен на фальшивки собственные деньги подчиненному выдает. Не приставу потом пришлось трясти бумажником, но уж очень не хотелось рыбку упустить.

«Вскоре Шамшурин познакомил Коробейникова с Павлом Бакулевым, слывшим за главного мастера и учителя Шамшурина по выделке денег.
– Это свой человек, не бойся его, – говорил Шамшурин Бакулеву».

Был Павел Бакулев крестьянином соседнего Осинского уезда Пермской губернии, да ведь сохой, известно, богатства не заработаешь. Под утро 6 марта 1911 года шайку решили брать с поличным во время изготовления денег. Однако ж опытного преступника Бакулева чутье не подвело, ибо в момент ареста шайки он еще не подошел – ищи теперь, пристав, ветра в поле! Взяли Бакулева уже через некоторое время в Уфе, и совсем по другому делу. Вскоре он предстал перед Сарапульским судом и получил девять лет каторги, отправившись вслед за своим учеником.

В общем, каждый свое в жизни получает. Но меня всегда мучил вопрос: куда же девались изъятые фальшивые деньги? Но встретилась недавно в архивном деле казенная бумага, направленная из Аудиторского департамента Военного министерства в Сарапульский городовой магистрат и сообщающая, что «военно-судное дело о солдатском сыне Василии Овчинникове, сужденном за оказавшуюся у него фальшивую монету в рубль сереб., отослано в Сарапульский Майострат 28 июня 1852 г., отобранная же у Овчинникова фальшивая монета, согласно решению Генерал-Аудитората, отправлена для уничтожения в Департамент Горных и Соляных дел…»

Одна же из фальшивых монет, как я уже упоминал, хранится в коллекции моего товарища. Глядя на нее, я всегда представляю тех, кто ее изготовил, через чьи руки она прошла.

Сергей Жилин
Использованы материалы ЦГА УР и МИКСП г. Сарапула


Комментировать




Екатерина Шумкова: «Присоединение ВТБ24 к ВТБ позволит объединить лучшие практики двух банков»

...

Андрей Безруков: "Сейчас мы имеем дело с «больной империей»"

...

Олег Гринько: «Я меняюcь, и страна начинает меняться с меня»

...

Тамара Казанская: "Под запрет на продажу могут попасть около 70% земельных участков в Удмуртии"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"