2016

В поисках смысла…

10 марта работники российских архивов отмечают свой профессиональный праздник. Почти три века назад, 28 февраля (по новому стилю 10 марта) 1720 года, Петром был подписан «Генеральный регламент или Устав», заложивший основы государственного управления. Управлять же страной без архивов было попросту невозможно – кто же будет «письма прилежно собирать, оным реестры чинить, листы перемечивать»?

О практической и не только важности архивов

Рискну утверждать, что праздник этот отнюдь не узкопрофессиональный. И дело не только в ученых-историках или увлеченных поиском предков людях, краеведах и преподавателях самых разных научных дисциплин, постоянно посещающих архивы, – даже в моем еженедельном расписании есть так называемый «архивный день». Без бумажки ты букашка – это суровый закон не одной лишь российской действительности. Оформление документов на дом и землю, которыми пользуешься порой более полувека, доказательство права на долю наследства, получение пенсионных или других льгот, метрические выписки, копии свидетельств и т.д. – за всем этим в случае необходимости также идут в архив.

Впрочем, архивов существует множество: государственные федеральные и региональные, новейшей истории и архивные отделы городов и районов, есть архивы ведомственные, архивы конкретных организаций и предприятий. Твердо знаю одно: равнодушных людей среди архивных служащих я не встречал, по крайней мере, вам всегда подскажут, куда обратиться.

Надо иметь огромный такт и великое терпение, чтобы объяснить плохо понимающей и не очень хорошо слышащей старушке, какие документы ей необходимо заказать. Про краеведов, собирающих материалы по истории села, храма или предприятия, любителей генеалогии я уж молчу: сходу прочесть скоропись XVIII века, заковыристый почерк дьячка более позднего времени или третью копию под изношенную копирку машинописи с протоколами 1930-х годов способен далеко не каждый – кто-то и им должен помочь!

Иной читатель хмыкнет, мол, сумасшедшие люди, и те, кто хранит документы, и те, кто ими пользуется! Это ж надо, листать толстенные тома на тысячу-две листов, чтобы найти какой-то факт или имя, никому не нужные нынче! Стоп-стоп, о практической пользе архивов мы уже упоминали: права на собственность, наследство, льготы вы можете доказать лишь здесь. А вот дальше по времени вы решаете сами – а нужно ли оно вам? Может, вы и впрямь Иван, не помнящий родства! Но вспоминается мне «Бессмертный полк» в День Победы и становится ясно, что нас всех объединяет именно история, прошлое. Может, потому и сайт Министерства обороны «Подвиг народа», где выложены документы военной поры, так популярен. И это тоже архивная работа! Именно на сайте архива Министерства обороны нашел я приказы о награждении своего деда двумя медалями.

Архивная служба нынче активно освоила Интернет. По сути, огромный пласт информации сегодня можно получить, не выходя из дома, в том числе и в нашей республике. Признаюсь, во время архивного поиска тратится времени поровну – на Интернет и
штудирование реальных документов. На мой взгляд, сайт Архивной службы Удмуртии один из самых удобных. Вообще, поработав в паре десятков архивов страны от Пскова до Казани и от Кирова до Хабаровска, смело утверждаю, что комфортнее всего мне было в родном Центральном Государственном архиве.

То, что дома и стены греют, – это понятно. Но ведь и архивы соседних регионов, где хранятся огромные пласты информации по нашей территории, мне тоже хорошо знакомы: небольшие читальные залы, расположение на двух и более площадках – только дружелюбие и помощь архивных служащих те же.

Потери и обретения

Архивные документы, пожалуй, как никакой другой источник информации о прошлом, являются более или менее верным отражением времени. В сравнении с газетной периодикой, фильмами или книгами это очевидно, хотя зачастую одно дополняет другое.

Ну, вот доводилось мне изучать воспоминания участников Гражданской войны в наших краях. Написаны они были к 10-летию Октябрьского переворота – именно так сами большевики называли Петроградскую смуту вплоть до 1927 года. Писали ветераны, ничуть не стыдясь своих подвигов, бравируя ими, поскольку победителей не судят. Но видел я и отредактированные к 50-летию Октября варианты тех же самых мемуаров, где самые жуткие эпизоды гражданской междоусобицы аккуратно удалены.

Смена эпох и власти для архивов и библиотек порой настоящая катастрофа. Уже несколько месяцев ищу я в Кирове проект храма Митрофания Воронежского в селе Зура. Нашел и дела о строительстве сначала деревянной, а затем и каменной церкви, обнаружил проект церковной ограды, и даже дело с рассмотрением в строительном отделении Вятского губернского правления проекта зуринского храма – вот только самого проекта нет нигде! Спрашиваю, советуюсь со специалистами и знатоками: мол, где может быть? А в ответ: «Да запросто в костер бросили в семнадцатом году!».

Когда берешь в руки метрические книги или духовные росписи различных церквей, то легко представить, какой сложный путь они прошли. Вот эти хранились в надлежащих условиях, зато другие явно свалили где-то в сарае, потом везли на телеге под дождем в уездный город – новая власть быстро поняла, что без метрического учета населения жить невозможно: кому-то необходимы документы для пенсии, другому для женитьбы или получения паспорта. Мудрено ли, что, несмотря на все обработки бумаги, пользователи архивных дел предпочитают сразу же мыть руки и, не дай бог, прикоснуться грязными руками к глазам и прочим уязвимым местам.

Но ведь потеря архивных дел бывает и естественной. До сих пор помню, что школьные классные журналы обязаны храниться минимум 75 лет. А дальше? Есть ли резон хранить дольше, ведь скоро и места на Земле для человека не останется?! Для любого исследователя прошлого ответ очевиден, а потому с болью читаю газетные объявления, как, например, вот это – из октября 1847 года:

«От Вятского Губернского Правления объявляется, что в оном в 15 число Декабря сего г. назначен торг и чрез 3 дня переторжка, на продажу старых дел, хранящихся в Архиве Губернского правления».

А это объявление дано спустя ровно 13 лет:

«От Вятского Губернского Правления объявляется, не пожелает ли кто из бумажных фабрикантов или других лиц купить назначенные к уничтожению старые архивные дела Губ. Правления с тем, чтобы желающие явились в Губернское Правление на аукционный торг, который назначен 14 ч. Октября 1860 года».

Прелюбопытное объявление встретилось мне в номере «Вятских губернских ведомостей» за 4 июня того же 1860 года о том, что «разыскивается потерянный дьячком села Пужеучинского Елабужского уезда узел, с имением его, в котором были завернуты метрические книги за 1859 и оспенная ведомость за № 151». Если кто не упомнит, Пужеучинское – это село Ильинское современного Малопургинского района.

В новом времени

Упоминания об архивах неоднократно встречаются и в советской периодике. В газете «Ижевская правда» за 1926 год встретилась даже заметка под названием «Об архивах Вотской области» со своеобразными итогами двухлетней работы областного архивного бюро. И было-то всего в тогдашнем архиве 30 дореволюционных и послереволюционных фондов. Официальных справок учреждениям, организациям и частным лицам выдано всего 118! Зато печатные издания, брошюры, плакаты, воззвания измерялись пудами. Кроме того, «имеются чрезвычайно ценные материалы секретного характера (полицейских, жандармских управлений и т.п.). Новые материалы непрерывно поступают».

Но не будем забывать, что это лишь начало становления архивной службы в новом времени – большинство документов хранилось на предприятиях, на которых делопроизводителей приходилось постоянно инструктировать. Только заводской архив включал в себя тогда «10000 единиц хранения, до 3000 разных исторических книг, 322 вязки смет и пр. материалов».

Огромное количество документов содержали уездные архивы, за исключением разве что Можгинского уезда – архив выгорел, как и все село, во время летнего пожара 1924 года. Огромной проблемой для архивистов первых лет советской власти стало отсутствие помещений – в том же Глазове было сосредоточено огромное количество дореволюционных документов в самых разных, совершенно не подготовленных для этого местах, например, «только на одном чердаке бывш. читальни им. Короленко имеется более 1000 пуд.».

Да и архивы учреждений порой настолько были загромождены делами, что не было никакой возможности выдать нужную справку. Другой причиной, тормозящей архивное дело, стала малочисленность сотрудников. Ну, а самой главной – недооценка значения архивных материалов. «Пора бросить предрассудок, что архивное дело – мертвое дело. Архивная работа имеет громадное значение для жизни, для нашего социалистического строительства», подчеркивала газета.

Современному человеку теперь трудно и представить тогдашние административно-территориальные границы. Но и людям
1920-30-х годов непросто было привыкнуть, что Сарапул и Воткинск вдруг оказались поначалу в Пермской губернии, затем в Уральской области, потом в Кировском крае. Зато появились Ижевский, Глазовский и Можгинский, а какое-то время существовали даже Селтинский и Дебесский уезды. Соответственно кочевали и архивы, меняя при этом предпочтение в отборе документов, тасуя и переправляя дела, что опять же сказывалось на их сохранности.

Недавно кировский краевед Андрей Курятков прислал мне газетную заметку из «Кировской правды» за 1935 год о проверке архивов, которая могла для иных очень плачевно закончиться. Судите сами, председатель извещает членов сельсовета о совещании по посевной кампании, а на обороте извещения – «Божиею милостию, Мы, Александр Первый»! А в другой сельсовет из райисполкома пришла резолюция, на обороте которой Указ Его Императорского Величества аж за 1799 год. И такое положение практически во всех районах края, «за исключением Сарапула и Яранска, где райисполкомы хорошо позаботились о сохранении архивных документов».

И уж, конечно, не удержался я, перелистывая телефонный справочник Ижевска за 1939 год, заглянул первым делом на букву «А» – в то время архивное бюро располагалось в Доме правительства на первом этаже.

И будет вам «Счастье»!

Архивные документы порой одаривают не только ценными сведениями о давно минувшем времени, фактами нашей общей истории, судеб тех людей, что жили на этой земле до нас. Время, оно ведь тоже способно удивить, испугать, а то и рассмешить, хотя, конечно, смех этот возможен лишь спустя десятилетия после случившихся событий. Да вот лишь один пример. Уполномоченный местного Совнаркома по посевной кампании в Алнашском районе в апреле 1937 года пишет гневное письмо на имя директора Удмуртской конторы «Росснабфильма» о том, что он установил вредное влияние на умы колхозников от показа кинокомедии «Счастье», привезенной с Сарапульской базы.
Вроде бы, и фильм идеологически выдержанный, но есть там эпизод, где кулаки отвлекают внимание сторожа колхозного амбара, в это время просверливают пол и через дырочку похищают зерно. Оказалось, что этот киношный метод хищения зерна после демонстрации картины «нашел подражателей в пяти колхозах Алнашского района. При этом в колхозе Удм. Гондырево после демонстрации этого кинофильма на другой день точно по такому же методу осуществил воровство зерна из колхозного амбара сам сторож амбара».

Уполномоченный требует «не пущать» и прекратить показ, но что может местная власть?! Посмотрели картину сами и после консультаций с Главлитом (тогдашней цензурой) написали запрос в столицу.

В архивных делах оседают не только документы, связанные с нашей территорией; особенно касается это различных ориентировок, разосланных по городам и весям в смутные годы, когда словно ниоткуда всплывала человеческая пена и накипь. Нет, не забыть мне ту ориентировку по линии НКВД, полученную местными органами летом 1925 года, когда четверо турецких подданных (ну как тут не вспомнить Остапа Бендера!) «совершили крупное мошенничество, продав кассирам ст. «Рязань» вместо клада в 500 штук золотых монет десятирублевого достоинства мешок с новыми 2-копеечными медными монетами советского образца, облепленными глиной».

И ведь даже в самых тяжелых и мрачных документах, например, в отчетах и доносах уполномоченного по делам религии, встречаются моменты, от которых хочется улыбнуться. Подбирая материалы по храму в Каменном Заделье, прочел я отчет о письмах престарелого священника лично… Леониду Ильичу Брежневу. Причем по самым разным поводам, но неизменно с горячим одобрением – в общем, один Ильич продолжает дела другого гениального Ильича! «Дай Бог таких Ильичей, как Вы и он, побольше!» – пишет батюшка, поздравляя генсека с 50-летием Советской власти и желая адресату дожить до сотой ее годовщины.

Ох, как корежило уполномоченного, когда диктовал он машинистке, а то и сам печатал на пишущей машинке, что священник Гремячкин 8 октября 1967 года направил очередное «официальное и конфиденциальное», как он писал, письмо, в котором он сообщал, что, несмотря на то, что ему более 80 лет, но голос у него «еще крепкий и довольно сильный», и службой своей он производит «еще некоторый эффект», а иногда «фурор».

И ведь сельский старенький попик натурально следил за перипетиями политической жизни страны: вот Ильич встречается с главой ГДР Вальтером Ульбрихтом – на тебе, дорогой Леонид Ильич, письмо! А то вот священник в очередном послании горячо одобряет, что Янош Кадар отнес Брежнева «к выдающимся представителям Коммунистической партии Советского Союза». И ведь какой стиль задушевный – небось, то-то бы Генеральный секретарь умилился, если бы прочел поздравление с 50-летием Октября: «Пользуясь случаем, поздравляю Вас с кануном праздника 50-летия и желаю провести его с подобающей помпой! Да здравствует фройндшафт и брудершафт! Внепартийный большевик Гремячкин!».

Но ведь уполномоченный на то и создан, чтобы увидеть тайную подоплеку во всем: «Поводом для написания указанных выше двух писем была просьба заставить церковного старосту Шелемову выдать ему двухмесячное лечебное пособие». И так мне стало обидно за старенького батюшку, так жаль его…

В поисках людей


Генеалогический поиск, которым специально я никогда не занимаюсь, тот и вовсе порой сродни детективу – пока-то нащупаешь и ухватишь ниточку, немало времени пройдет, то-то мозги поломаешь! Мой однокашник и старый товарищ, народный писатель Удмуртии Вячеслав Ар-Серги как-то сокрушенно поделился со мной тем, что немного знает о своей родословной. Дело житейское, решил позаниматься недальней завьяловской стороной – историей Старой и Новой Казмасок.

Сам писатель Вячеслав Витальевич, отец его – Виталий Степанович Сергеев, дед, получается, Степан, ну и так далее. Ага, вот он в волостных списках 1926 года – Степан Васильевич Сергеев 1887 года рождения! И жена у него Матрена, как и указано в ориентировке на поиск. К слову, датам особо доверять не стоит: крестьянский быт мало зависел от привычного для нас календаря, земледелец ориентировался на полевые работы и церковные праздники с постами. Так что немудрено, что возраст и год рождения частенько обозначались «на глазок».

Перепись населения придумали, конечно же, не большевики – были и прежде переписи и ревизии, а в начале 1897 года прошла первая общая перепись населения Российской империи. И теперь наша задача среди ее переписных бланков найти Степана, возраст которого в то время был бы около 10 лет, но при этом у него должен быть отец по имени Василий.

Задачка пустяковая, но что такое?.. Есть лишь одна подходящая кандидатура, причем его фамилия в переписи 1897 года – Степанов. Получается, Степан Васильевич Степанов, возраст которого указан 7 лет, что нас вполне устраивает. Но не устраивает фамилия. Пришлось взять абсолютно всех Сергеевых из списка 1926 года и по именам-отчествам найти их в переписи 1897 года, по возможности перепроверяя и по составу семьи – и все они оказались… Степановыми!

Ради интереса стал сравнивать другие семьи жителей Старой Казмаски.

Только тогда понял принцип образования фамилий во время переписи 1897 года: ты Андрей Иванович – будешь Ивановым, соответственно, Антоновичи стали Антоновыми, Сидоровичи – Сидоровыми, Афанасьевичи – Афанасьевыми. Ну, а Сергеевы стали Степановыми, потому как в семье самым старшим тогда в наличии был Устин Степанович 63 лет. Сергеевыми же семья, видимо, прозывалась от первого своего крещеного предка, которого помнили. Мы его, кстати, потом нашли – по духовной росписи церкви села Завьялово. В 1787 году Сергею Дмитриеву, от которого и пошли Сергеевы, насчитывалось 44 года, т.е. родиться он должен был в 1743 году.

С Шестаковыми из Новой Казмаски сложностей, казалось бы, возникнуть было не должно – там фамилии не менялись. Особенно же хотелось найти запись о рождении и крещении деда по матери Федора Дмитриевича Шестакова, погибшего в самый первый год войны. Это о своем деде Вячеслав Ар-Серги написал:

Он без вести пропал под Москвой
В самом тяжком году – сорок первом…
На слова была бабка скупой:
Говорила – он не был героем.
Дед попал под бомбежку
По дороге своей на войну,
Не имел он еще и винтовку,
Жизнь свою потерял на кону…

И опять задача казалась не самой сложной: в Книге памяти УР указан 1898 год, в волостном списке – 1905 год. Взять за соответствующие годы метрические книги церкви села Завьялово – где-нибудь да будет. А ведь ничего подобного! Оказалось, что 17 сентября 1906 года рожден, а на следующий день окрещен Федор, родители «деревни Новой Казмаски крестьянин Димитрий Яковлев и законная жена его Серафима Семенова». Ну, а дальше пошло по накатанной, по крайней мере, до середины XVIII века.

Ах, как важны для поиска первоначальные сведения! Порой любая незначительная деталь может сократить путь к цели на недели, а то и на месяцы. Никогда не забуду, как в Чебоксарах несколько дней штудировал я документы, так или иначе связанные с деревней Подлесное Янтиковской волости Цивильского уезда Казанской губернии. Зацепиться было трудно не только из-за двойных-тройных названий деревень, но еще и потому, что у чувашей фамилии появляются с началом ХХ века, и то преимущественно в официальных бумагах.

Отчаявшись, стал, как коршун, кружить над всей Янтиковской волостью – просматривать все населенные пункты. И тут несказанно, просто небывало повезло. Среди документов волостного правления встретилось поручение волостному начальству от Кассы мелкого кредита Казанской губернии объявить одному из крестьян об отказе в выдаче кредита. Но у крестьянина была фамилия, и еще какая – та, которую я и искал! И оказался мой герой крестьянином деревни Яндырчи той же Янтиковской волости – до Подлесного-Бузаево рукой подать! Скорее всего, у моего знакомого с детства отложилось в памяти, что именно Подлесная – родина предков, из-за того, что там обитали какие-то родственники.

Что ни поиск, что ни семья, то своя история. И она неразрывно связана с историей России – если родина бывает малой, то история никогда.

P.S. Позвонили из монастыря в Паздерах, просили помочь в поиске. 30 июля 1868 года в селе Вятском в семье псаломщика Платона Красноперова родился сын Михаил. В 1891 году именно в Тихвино-Богородицкой церкви села Паздеры его рукоположили в сан священника. Вряд ли кто тогда предполагал, что это будущий святой новомученик Мефодий, епископ Петропавловский, викарий Омский. В феврале 1921-го сразу после службы на площади перед храмом епископ был заколот штыками. Известно, что уже мертвому ему вонзили крест в одну из ран. Среди документов 245-го фонда Сарапульского Духовного правления обнаружилось и «Дело о рукоположении в сан священника церкви села Паздеринского Сарапульского уезда бывшего надзирателя Сарапульского духовного училища Михаила Красноперова». А ведь кто-то говорит, что большая история страны проходит далеко от нас!

Сергей Жилин

Михаил Солодянкин: «Даже «Кушать подано!» можно произнести гениально»>>>


Комментировать




Екатерина Шумкова: «Присоединение ВТБ24 к ВТБ позволит объединить лучшие практики двух банков»

...

Андрей Безруков: "Сейчас мы имеем дело с «больной империей»"

...

Олег Гринько: «Я меняюcь, и страна начинает меняться с меня»

...

Тамара Казанская: "Под запрет на продажу могут попасть около 70% земельных участков в Удмуртии"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"