Фонд развития предпринимательства
2015

Время Игры

Поселок Игра по сути настоящий перекресток дорог: старый Сибирский тракт, шоссе на  Глазов, железнодорожная ветка на Балезино, а там опять же – хочешь на запад, а хочешь – на восток. И за всем этим кроется немалая история. Не зря же, помнится, и местный туристический маршрут Игринского краеведческого музея носит название «Клубок дорог». Но уж кто-кто, а музейщики прекрасно знают, что Игры не миновать и при путешествии вглубь времен.

Своя Игра

У каждого из нас своя Игра: для кого-то она ограничивается пятнадцатиминутной стоянкой автобуса и площадкой автовокзала, для кого-то это родина и самое дорогое место на земле, третьи приехали сюда по распределению и прикипели на всю жизнь. Поселок, развивавшийся во многом благодаря леспромхозу, после открытия в республике месторождений нефти получил еще один экономический толчок к росту и давно стал напоминать город.

А ведь, казалось бы, еще вчера автовокзал располагался на противоположной стороне шоссе и был деревянным. Лет тридцать назад, узнав о том, что через Игру проходит Сибирский тракт, в первый раз приехал я сюда. Много с тех пор воды утекло в Лозе, немало здесь появилось у меня друзей и добрых знакомых. Об Игре вспоминал я в Ижевском муз-училище на концерте Марины Огородниковой или на фестивалях авторской песни, когда местные авторы становились лауреатами. А сколько вечеров скоротал я в беседах с удивительными людьми в самых разных игринских домах! Кто же не видел на выставках диковинных масок, вырезанных из дерева геологом-нефтяником Виктором Лобанцевым, неугомонным рыбаком и туристом! Ему под стать другой мой старый товарищ – хирург-стоматолог, кандидат медицинских наук Юрий Хохряков.

На игринских улицах всегда чувствуешь себя своим – то талантливого поэта и газетчика Максима Корепанова встретишь, то музейного сотрудника Павла Миронова. Все тутошние, все здешние, в том числе, получается, отчасти даже и я!

Но ведь Игра не спрашивает, входит в твою жизнь запросто и тогда, когда ты на другом краю республики или даже далеко от родины. Только вчера переписывался я об архивном поиске предков с Юлианой Поздеевой, живущей в Дублине, – корни у нее, судя даже по фамилии, игринские.

Что не семья, то своя история. И сразу вспоминаю беседы в поселке Волковском с Валентиной Игнатьевной Перевозчиковой, что не один десяток лет проработала акушеркой в Игре. Когда молодая семья Перевозчиковых приехала в поселок, здесь о нефтяных месторождениях и не слышали, жили лесным богатством. Семен Александрович работал на узкоколейной дороге в леспромхозе, а у Валентины Игнатьевны в своем деле легкая рука была – зря что ли бывшие роженицы через 20-30 лет уже своих дочерей к ней в роддом приводили!

Молодая пара и в Игре оказалась, потому что именно здесь поселилась семья дяди Семена Перевозчикова. Был Андрей Павлович Лопатин в гражданскую войну белым офицером, потому и пришлось впоследствии мыкаться по леспромхозам, чтобы не припомнила новая власть старое.

Пожалуй, булгаковская фраза: «Причудливо тасуется колода» в полной мере применима к поселку Игра. Самое непредсказуемое сочетание генов и кровей нашло отражение и во внешнем облике игринцев. Даже на показанной мне в местном музее старой, 1935 года, этнографической карте Удмуртии, что составил доцент Удмуртского пединститута П.С. Жуйков, возле названия поселка стоят две буквы «У» и «Р» – удмурты и русские. Нынче же и вовсе у обладателя типично местной фамилии можно встретить украинскую поволоку в глазах или восточные черты.

По страницам переписей

Древнее название Игра происходит от родового воршуда Эгра, что, в свою очередь, позволяет ученым связать предков коренных здешних жителей с обскими уграми – югрой. Только ведь в истории не все так однозначно, по другой версии, название рода возводится к удмуртскому мужскому имени Эгыр, что значит «уголь». Остается нам теперь лишь строить предположения. Однако есть в начальной истории Игры факты, подкрепленные документами, хранящимися в самых разных архивах, прежде всего, в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА).

Поселок Игра нынче отмечает свое 400-летие, что для нашей территории является солидным возрастом. Именно в хранящейся в РГАДА «Дозорной книге монастырских вотчин и оброчных лавок, пожень, кузниц, рыбных ловель на посаде и в уездах вятских городов письма и дозора воевод кн. Ф. А. Звенигородского, В. Т. Жемчужникова и дьяка М. Ординцова», датированной 1615 годом, и упоминается в первый раз безымянная пока еще «деревня на реке на Лозе». В подворной переписи 1646 года это уже «Большая Игра» – достаточно сравнить имена и отчества обитателей.

Завораживает уже сам язык и, казалось бы, казенные формулировки семнадцатого столетия. В 1678 году «Подлинная переписная книга татарских, бесермянских, чепецких и отяцких деревень и починков в волости Каринской и Закаринском стане переписи Михаила Петровича Воейкова и подьячего Федора Прокофьева» насчитывает в «деревне Игре над рекою Лозою» уже 43 двора. Ну, а Ландратская перепись 1717 года в «деревне Игринской» и вовсе перечисляет обитателей 68 дворов. Это немало, ведь в то время даже иные села состояли из пары десятков домов.

Растворились во времени былые обитатели берегов Лозы: Бекбулатки да Тутайки, Бектемирки да Сабанчейки. На смену им пришли более привычные для нас имена Петрушка, Данилко, Максимко, Илишка, Алешка и т. д. Не все, видать, гладко было в игринской истории, коль со временем поселение на Лозе не только не увеличилось, а еще и уменьшилось. Но во многом объясняется это и тем, что именно игринцами образованы новые деревни и починки, только в работе П.Н. Луппова «Северные удмурты в 16-17 веках» указывается, что из деревни Игринской выселилось на новые места восемь дворов.

В «Списке населенных мест Вятской губернии по данным 1858-1873 гг.» указано, что в деревне Игринской в 19 дворах проживает 121 человек. К этому времени уже оформились и привычные для нас местные фамилии: на исходе XIX столетия числилось 12 семей только Корепановых, 3 семьи Поздеевых, по две семьи Трониных и Широбоковых, да и остальных насчитывалось немало.

Наверное, стоит отметить, что и сама Игра, разрастаясь, со временем вбирала в себя соседние населенные пункты – так составной частью поселка уже в 1967 году официально стала ближайшая деревня Камешница, изрядно добавив к игринским фамилиям не только Корепановых и Поздеевых, но и Мокрушиных, Кропачевых, Огородовых, Антоновых и других.

Понятное дело, что большинство жителей Игры занимались земледелием, что и зафиксировала первая перепись Российской империи 1897 года, документы которой сохранились в фонде Глазовского земства ЦГА УР. У многих игринцев, помимо пашни, конечно, было еще и дело для души и заработка. Ну, вот, к примеру, Герасим Осипович и Федор Ефремович Корепановы к пчеловодству неравнодушны, Василий Федорович Корепанов печи кладет, Андрей Александрович и Михаил Трофимович Корепановы служат земскими ямщиками, а Антон Федотович Тронин – караульщиком частной лесной дачи. Всяк трудом копейку добывает!

Но были на стыке XIX- XX веков и люди совсем других, более необычных с крестьянской точки зрения занятий. Кузнец Алексей Федорович Мальгин в Игру приехал с семьей из Уржумского уезда. Хлеб на продажу печет Аграфена Григорьевна Ашихмина, что родом из недальней Унинской волости. А вот приказчик питейного заведения Алексей Тимофеевич Соснин прибыл из соседнего Оханского уезда Пермской губернии. Приказчицей трактира является Наталья Андреевна Котельникова, молодая вдова, приехавшая из Слободского уезда. Глазовский мещанин Василий Васильевич Кутявин в Игре торгует в своей мелочной лавке, к тому же он является дорожным земским смотрителем.

На большой дороге

Вся эта пестрая картина людей и занятий свойственна придорожным поселениям. И не случайно Сибирский тракт называют Большим. Прошел он через всю страну, соединив центральную ее часть с самыми дальними окраинами. Не сразу, конечно, не сразу... Большой Сибирский тракт, как и любое другое важнейшее явление российской истории, оформился не в один день, год, век... И не зря дорогу эту называли Государевой, т. е. государственной важности. Она и сегодня ее не потеряла, несмотря на развитие железнодорожного и авиационного транспорта.

А уж века полтора-два назад Россию без Сибирского тракта и не представить. Ну-ка, кто у нас содержал земские станции в Игре в году этак, скажем, 1875-м? Местные крестьяне Николай Поздеев и Андрей Корепанов. И две пары лошадок у них завсегда наготове, кстати, за каждую из пар в год следует им получить 137 рубликов с полтинничком. Ох, нелегкие это рублики и рисковые: ямщик, знай, погоняй в сторону ближайших станций к Бачкеево или Зуре – не от мороза, так от волков или недобрых людей.

Еще в 1817 году специальным указом Александра I были утверждены правила содержания почтовых трактов. Ширина дороги должна была быть не менее 30 саженей, а это порядка 60 метров. Ширина же непосредственно проезжей части достигала 8-10 саженей, оставшаяся часть пути предназначалась для канав-кюветов, а также березовых аллей, служащих снегозащитными полосами. Березы эти в народе до сих пор часто называют Екатерининскими, хотя регулярно насаживать их стали уже при ее внуке Александре I. Регулярность следует понимать именно в двойном смысле, достаточно сказать, что в березовом ряду расстояние между деревьями соответствовало 4 аршин (2, 84 метра).

Тракт накладывал отпечаток на уклад жизни расположенных на нем селений – приходилось исполнять не только ямскую и подводную повинности, но и, прежде всего, дорожную: засыпать ямы песком и галькой, очищать придорожные канавы для стока воды, ремонтировать мосты, укреплять гати, расчищать путь после метелей. «Все эти расходы до земства лежали исключительно на одних крестьянах, которые исполняли все это «натурою». Особенно тяжела была дорожная повинность; для нее полиция сгоняла до 110 тысяч пеших и 148 тыс. с лошадьми мужчин иногда за 100 и далее верст от мест работ», – сообщало одно из земских изданий начала ХХ века.

В фонде Глазовского земства ЦГА УР сохранилось немало документов о дорожных работах на прилегающих к селу Игринскому участках Сибирского тракта – это строительство и ремонт мостов, замена деревянных труб, устройство надолбов, подсыпка песка и щебня. Власти постоянно требовали содержать Сибирский тракт в исправности, ведь эта дорога имела еще и военное значение, не зря же вятский губернатор периодически запрашивает у волостных правлений, в том числе и Игринского, отчеты о ночлежных пунктах для войск, о расстоянии между ними и о селениях, входящих в 5-верстную зону.

К этому времени Игра давно уже центр волости, соответственно, были и волостное правление, и волостной старшина. Как ни крути, местная власть, но порой и «маленький человек» – но человек! Об этом думается, когда листаешь в архиве дело 1888 года под названием «По прошению кр. Игринской волости Палладия Михайлова Корепанова о нанесении ему оскорблений действием волостным старшиной и помощником писаря». Дело, конечно, замяли и спустили на тормозах, но сам факт того, что крестьянин в то время мог обратиться в Глазовское уездное по крестьянским делам присутствие за защитой не может не удивлять. Впрочем, не беремся рассуждать теперь, спустя 137 лет, о том давнем конфликте. Да и должность волостного старшины, наверное, тоже не сахар! Не верите? Но вот и другое дело, датированное уже 1916 годом: волостной старшина Зеленский допустил небрежность и не принял должных мер «по реквизиции труда в волости», а потому «ход работ по выселению рабочих в Ижевский завод идет крайне медленно». Вот за недостаточно ретивое отношение «к исполнению своих обязанностей по наблюдению за своевременным выгоном кр-н волости на работы» старшина Игринской волости и отсидел в кутузке при Глазовском полицейском управлении семь дней.

Перед революцией в Игре проживало уже почти три сотни жителей: 3 дома с духовными особами, 2 русских крестьянских двора и 25 удмуртских. В селе регулярно проходят базары, уже к началу XX века устраивается 8 ноября и ярмарка, о чем сообщил в Вятский губернский статистический комитет местный корреспондент – крестьянин Яков Петрович Поздеев, соответственно, грамотный.

Высокое служение

И вот здесь трудно переоценить деятельность церкви. Достаточно бегло просмотреть листы переписи 1897 года, чтобы заметить, что многие крестьяне обучались грамоте в церковно-приходской школе. В ней, кстати, учился и классик удмуртской литературы Кедра Митрей (Дмитрий Иванович Корепанов), которому нынче в Игре установлен памятник. Многие приметы местной, не самой легкой сельской жизни вековой давности отражены в его книгах.

В «Ведомости о церкви Иоанно-Богословской, состоящей Глазовского уезда Вятской епархии в с. Игра за 1915 год» перечислены все школы прихода: две церковно-приходские в Игре (1873 г.) и Кузьмовыре (1901 г.) и три земские – Бачкеевская (1900 г.), Гереевская (1906 г.) и Кушьинская (1909 г.). А ведь были на территории современного Игринского района и другие приходы. Заведующий и законоучитель в Игринской церковно-приходской школе в это время 54-летний отец Николай Сильвинский, в селе он служит уже 10 лет.

В том же 1915 году утверждены смета и план на построение нового здания Игринской церковно-приходской школы. Завораживает уже и сам фасад будущей постройки – пусть на листе не указан автор проекта, но чувствуется в его легком русском стиле рука Ивана Аполлоновича Чарушина. На плане здания прорисованы три учебных класса, общежитие для учеников, две комнаты для учителей, два чулана и… два клозета. Отопление, разумеется, печное.

Роль духовенства в общественной и культурной жизни вообще трудно переоценить. К примеру, и первым библиотекарем открытой в 1912 году Игринской земской библиотеки стал псаломщик Никандр Чемоданов. До сих пор удивляет список ее книг – от Бичер-Стоу и Вальтера Скотта до Бунина и Горького, от Жорж Санд и Войнич до Тургенева, Островского и Толстого. А еще книги по истории, географии, естествознанию.

В статусе села

Селом Игра стала после открытия церковного прихода. По каталогу «Православные храмы Удмуртии» произошло это по указу Св. Синода от 20 сентября 1861 года. Но в фонде Благочинного Поломского Благочиния хранятся клировые ведомости церкви «Глазовского уезда вновь открытого села Игринского за 1860 год». Этот документ и сообщает, что «причта при открытии означенной церкви в сем 1860 году определено: один священник, один дьякон и два причетника». Вполне возможно, что официальное решение из столицы не всегда поспевало за свершившимися на месте событиями. Как бы то ни было, но уже в 1862 году игринцы выстроили пока еще деревянный храм во имя св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова.

Первым священником уже села Игры стал отец Михаил Кибардин, дьяконский сын, окончивший Вятскую духовную семинарию по первому разряду в 1850 году. Учительствовал Михаил Николаевич в Глазовском духовном училище, служил помощником инспектора, а в августе 1856 года преосвященным Елпидифором был посвящен в сан и направлен в село Чутырь. И оттуда уже через четыре года, 12 ноября 1860 года, указом Вятской духовной консистории «в следствие своего согласия» перемещен «во вновь открытое село Игринское». Самый первый в селе батюшка «поведения честного, прихожан своих утверждает в православии с успехом хорошим».

Открытие храма сразу подняло статус Игры, а ведь в том же расположенном всего в трех верстах починке Утемском жителей было в два раза больше. Да и вообще среди вошедших в Игринский приход селений подавляющее большинство превосходило свое село по народонаселению. И дело, думается, не в одном лишь расположении на Сибирском тракте – преимущество это было и у других починков и деревень. Нет, село Игра идеально подходило под центр нового прихода, особенно учитывая перспективу: выходило примерно одинаковое расстояние до ближайших существующих и предполагаемых храмов в Чутыре, Зуре, Новых Зятцах и Деменлуде.

А уже в начале нового ХХ столетия игринцы осилили и строительство каменной церкви, освященной 12 ноября 1907 года. В том же месяце «Вятские епархиальные ведомости» рассказали об этом важнейшем событии: «Храм строился около 10 лет и стоит 45 тысяч р., при чем 25 т. р. истрачено чистыми деньгами, а 20 т. стоят добровольные бесплатные работы прихожан и многие строительные материалы, доставленные также даром: песок, глина и т. п. Храм довольно красивой архитектуры, светлый и очень поместительный, только внутри несколько низковат.

Пока в нем поставлен иконостас из прежнего храма, хотя новый уже заказан, но еще не был готов ко дню освящения. В будущем стены предполагается украсить живописью. Пол сплошь состоит из метлахских плиток разнообразного рисунка. Постройка храма началась по мысли священника о. С. Кротова и земского начальника А. И. Несмелова, принимавшего в этом деле большое участие. Бог не судил им дожить до нынешнего дня, и их дело довели до конца другие».

В Государственном архиве Кировской области в фонде Строительного отделения Вятского губернского правления можно увидеть проект этого, на тот момент нового, Игринского храма. Есть на нем и подпись знаменитого вятского архитектора, творца многих храмов И. А. Чарушина. Иоанно-Богословская церковь и сегодня завораживает, поневоле остановишься, замедлив шаг, когда увидишь ее силуэт за деревьями. И прихожанами храм прибывает, а значит, и у нас в Игре с вечностью есть шанс.

Исторические хроники / Сергей Жилин 
Использованы материалы ЦГА УР, Национального музея УР и Национальной библиотеки УР

Языковой барьер большого бизнеса>>>


15.09.2015 19:09
Абрамович Елена Захаровна

Подарок автора к празднованию 400-летия моего поселка Игра прекрасный! Статья емкая,исторически выверена,язык легкий Наша задача-расширить содержание,конкретизировать,наполнить характеристиками людей ушедшей эпохи,потомки которых живут сегодня в Игре.Деловым людям пожелание-сделать публикацию доступной для широкого круга читателей

Комментировать




Татьяна Чуракова: "Будущее Игринского района связано с развитием традиционных отраслей"

...

Владимир Шевяков: "Мы готовы воплощать самые сложные с архитектурно-инженерной точки зрения проекты"

...

Антон Кузнецов: "ИОМЗ – уникальный пример преданности производству"

...

Игорь Зарипов: "Продукция ООО «Увадрев-Холдинг» пользуется отличным спросом"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Камский институт
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"