Национальная премия бизнес-коммуникаций
2015

Ижевский Вавилон

Ижевскую историю творили люди самых разных национальностей и верований. С точки зрения веротерпимости Ижевский завод всегда был, не побоюсь этого слова, уникальным поселением, жители которого, как писал в губернской газете чиновник, журналист и краевед Руф Игнатьев, «по национальности же – русские, французы, немцы и евреи. Здесь собор и три церкви, часовня, лютеранская церковь, еврейская синагога…». Добавим к этому еще две мечети. Настоящий ижевский Вавилон получается.

С миру по нитке

Та же плотина заводского пруда стала детищем не только русских мастеровых, но окрестных удмуртских крестьян, согнанных насильно для ее возведения.

Как бы ни складывались впоследствии взаимоотношения бойкого мастерового сословия и скромных землепашцев-удмуртов, но ведь даже пару веков назад они частенько роднились между собой – женщин-то в заводе поначалу явная нехватка была! Так что удмуртская кровь изначально текла в жилах иных ижевцев. Чтобы убедиться в этом, достаточно полистать метрические книги Ильинской церкви и Александро-Невского собора, а также заводские книги регистрации родившихся, умерших и бракосочетавшихся. Позднее некоторые из удмуртов и в мастеровые выбивались.

Что уж тут говорить про более поздний, оружейный период ижевской истории, когда на Иж стали прибывать иноземные мастера и солдаты-кантонисты, среди которых кого только не было! Большинство из них впоследствии стали также ижевцами. Даже на исходе XIX столетия вятские статистики отмечали, что «в настоящее время нет возможности разобрать их происхождение, так как ни по наружности, ни по языку, ни по обычаям они не отличаются от русских жителей; только народные клички: «черемисенок», «чувашонок» – указывают на отдаленное родство некоторых лиц с этими племенами».

Если большинство удмуртов из деревень, входивших в приход ижевской Ильинской церкви, к началу XIX века стали православными, хотя еще и «новокрещенами», то это не значит, что миссионерское служение местных батюшек закончилось. В сентябре 1809 года, к примеру, у протоиерея Захария Лятушевича крестится «сего завода иноверец мастеровой из черемис Сейхайдинов, наименованный во Святом крещении Петр». К слову, восприемником при этом стал «того завода архитектор Семен Дудин». Тогда же крестили и другого язычника-марийца Усманова, ставшего Алексеем, при этом восприемником стал заводской исправник.

Вопрос выбора веры и впоследствии не раз вставал перед многими ижевцами. Каких только причудливых переплетений судеб не кроется в документах нашего архива! В принципе, вполне понятно и объяснимо, что уже в сентябре 1918 года в Александро-Невском соборе «Ижевского сельского обывателя Николая Димитриева Бердникова жена Сайма Емилия Нурми, Финляндская уроженка Або-Бьенеборской губернии, местечка Халикко, лютеранского вероисповедания, 21 года, вследствие изъявленного ею решительного желания, помазанием св. мира присоединена к Православной Греко-Российской церкви с наречением имени Александра».

Но вот в январе 1912 года отец Василий Чайников в соборе крестит девочку Нину, родители которой «китайский подданный из города Пекина» Михаил Чан с законной женой Евдокией, причем оба они православные. И случай этот далеко не единственный. За пару лет до этого в том же соборе священник Иосиф Пинегин обвенчал пару не менее удивительную. Жених – «Китайский подданный Александр Петров Чифу, он же Орлов, святым крещением присоединился к Православной Греко-Российской церкви с наречением имени Александр в городе Владимире Пречистенской церкви 8 дня сентября 1908 г.». Невестой же православного китайца стала ижевская сельская обывательница Елизавета Степановна Лузенинова. Между прочим, в январе 1912 года отец Василий Чайников крестит их дочь Тамару, а спустя год отец Николай Цветков – еще одну дочь Нину. Интересно бы, конечно, узнать, как сложилась судьба ижевских китайцев во время антибольшевистского восстания, на какой стороне они оказались в гражданской войне.

С дерябинских времен

Как и любое новое дело в России, возникновение на Иже оружейного завода не обошлось без «немцев», как, впрочем, всегда на Руси называли всех иностранцев – оно и понятно, коль немые, не говорят по-русски! Мастеров-то не хватало, так что пришлось оберберггаупт-ману А.Ф. Дерябину лично заниматься привлечением оных из Германии, Дании, Швеции… Как ни крути, а без немцев, «датчан и разных прочих шведов» ижевская история немыслима. Кто как не Фридрих Попе стал первым главным оружейным мастером, а Фридрих Плате – первым главным механиком?! Сверяя время на своих часах с боем курантов заводской башни, вспомните мастера Христиана Шиотца.

Среди тех иноземцев (по крови, но уже не по духу), кто навсегда в нашей истории оказался связан с Ижевском, немало достойных имен: оружейники Боде, начальник завода Ермолай Грен, первый ижевский просветитель Александр Цедельман, первый ижевский краевед Густав Бейне, доктор Альберт Пиккеринг – перечислять можно очень долго.

Показателен в этом плане один факт. Восемь лет назад на выставке в Национальном музее УР, посвященной 200-летию ижевского оружия, доктор исторических наук Евгений Федорович Шумилов сделал уникальный подарок музейщикам, передав из своей личной коллекции медную табличку с надгробного креста давно не существующей могилы этого ижевского немца: «Служил Отечеству в Ижевском Оружейном заводе 34 года четыре месяца и 17 дней».

Скорее всего, именно в дерябинские времена на Иже появилась лютеранская кирха – без собственного храма ижевские иноземцы обойтись не могли. В ЦГА УР сохранилось датированное 1862-63 гг. «Дело о ремонте здания, занимаемого лютеранской школой и церковью». Использовался под это каменный дом с деревянным мезонином, балконом и колоннами. Судя по тому, что здание нуждалось в ремонте, лютеране обосновались здесь давно. Смету на его ремонт составили еще в 1958 году, но он, как это нередко случается с казенными работами, затянулся. В конце концов, взялся за ремонт кирхи царскосельский купец Михаил Слепухин, но все работы на месте осуществлял Осип Богданов, его доверенное лицо. Из документов известно имя тогдашнего ижевского пастора Н. Шпрекельсена, именно из его отчета губернским властям мы можем узнать, что за тот же 1862 год родилось 4 ребенка лютеранского и один реформатского исповедания, умерло три лютеранина и две лютеранские пары бракосочетались. Пройдет еще десяток с небольшим лет, и для ижевских лютеран казна возведет новое здание кирхи.

«А ваши кто родители?»

В коловороте истории порой уже только фамилия говорила об иноземном происхождении человека – люди-то ведь не в вакууме живут: встречаются, влюбляются, женятся… Попробуй тут разберись в переплетении ижевских кровей, даже по одному примеру: в 1822 году коллежский секретарь Михаил Максимович Абаза венчался с вдовой умершего шихтмейстера 14-го класса Алексея Егоровича Олышева – «лютеранского исповедания Олимпиадою Францевою». К слову, в то время будущую Троицкую (Советскую) называли также и проулком Кирхнера и Олышева.

На Иже порой и женитьба становилась делом казенным, так что начальником завода майором Шейдеманом «в законный брак вступить позволяется» заводскому архитектору «Г. Берггешворену Семену Емельянову сыну Дудину на сговоренной им невесте Софье Еремеевой, дочери покойного фабриканта Грунда». Невеста лютеранского вероисповедания, так что пришлось зодчему писать прошение на имя Преосвященного Гедеона, епископа Вятского и Слободского, перед вступлением в первый брак.

Типичный для нашего времени вопрос о национальности для человека в то время, по сути, не стоял, ибо главным было вероисповедание. Интересно, что в последующих советских анкетах писали дети венчающейся 24 января 1889 года в Александро-Невском соборе вот этой пары? Жених – 18-летний «Николай Фомин Оранж, сын Томаса Оранж, бывшего Великобританского подданного, православный», невестой же его стала 16-летняя «ижевская сельская обывательница девица Наталья Иванова Игнатьева, православная».

А ведь приходилось выбирать, приходилось!.. Хотя, к примеру, для родившегося 24 апреля, но крещенного аж 5 июля 1886 года Николая Лангауза такого вопроса не стояло. Даром что отец его Франц Францевич был известным на Иже заводским чиновником, разумеется, лютеранского вероисповедания, зато мать Варвара Семеновна православная. При этом среди восприемников при совершении обряда крещения присутствовал и брат родителя – «временный Московский 1-й гильдии купец Адольф Францевич Лангауз».

Пройдет время, младенец Николай вырастет, получит не только светское, но и военное образование, станет офицером, заслужит за храбрость шесть орденов, женится на Екатерине Корсаковой… Думаю, что расстрелянный в Красноярске в 1938 году Николай Францевич Лангауз чувствовал себя именно русским офицером.

Дети Торы

Еще Владимир Гиляровский писал, что среди солдат-кантонистов было немало евреев. Кантонисты, по сути, особое сословие в России XVIII-XIX вв., в силу своего рождения они уже числились при Военном ведомстве, к которому относился и Ижевский завод. Естественно, их здесь было немало. Солдатские дети, сироты, беспризорные, сыновья бедных жителей Финляндии, не доказавших свое происхождение польских шляхтичей, еврейские или цыганские ребятишки – кого только не отправляли в кантонистские школы! Кто-то принял православие и обрусел, как, например, уроженец Либавы Шлеума Гилле, ставший после крещения Федором Петровым, отцом знаменитого ижевского ружейного фабриканта – об этом написал наш историк-краевед Е.Ф. Шумилов.

В переплетении иных ижевских родословных нелегко разобраться. А то ведь смотришь материалы переписи 1897 года и порой диву даешься. Вот, например, обитает на Казанской улице в доме Александры Вострецовой приехавший из соседнего Сарапула, но родившийся в Москве мещанин К.З. Хейфец, копейку зарабатывает тем, что чинит часы, – тут все более или менее понятно. Зато обитающий в одной из квартир дома Игнатия Кушеева на той же улице портной Яков Шнайдерман указан как русский и православный. Фамилия эта не раз встречалась и в документах по кантонистам.

Каких только занятий не встретишь у ижевских евреев на стыке XIX и XX столетий: музыканты, пекари, портные, часовые мастера, торговцы, уроженец же Ковненской губернии Шлема (Соломон) Гиршевич Нижечек, что обитал с семьей в Пуренговом проулке, указал в качестве основного источника существования даже ружейную мастерскую. А в Узеньком проулке, в квартале между Церковной и Госпитальной улицами, в 1897 году обитает «меламед» (учитель закона и веры) Корнблат, уроженец Гродненской губернии. По совместительству он еще и стекольщик.

Кстати, синагога в Ижевском заводе была устроена за казенный счет. Причем командир завода генерал-майор Кнуст причины затраты казенных денег четко аргументировал в ноябре 1849 года в своем рапорте в столицу:

«В подвижных инвалидных № 12 и 13 ротах в настоящее время находится на службе 130 человек нижних чинов из Евреев. При назначении им места для совершения Богослужения встречается здесь крайнее затруднение: потому что нет для сего свободного помещения, и местное начальство принуждено было каждый раз для означенного предмета очищать комнаты в бывшем Правлении завода… С уничтожением этого дома, разрешенного за совершенною ветхостию к сломке, затруднения в отводе для Евреев помещения еще более увеличатся. По сему я, имея в виду, что на обязанность мою возложено, между прочим, и доставление лицам иноверского исповедания всех средств для выполнения обрядов их религии, старался давать удобное для помещения Синагоги место, с возможным сокращением необходимых для сего казенных издержек, вследствие сего узнал, что чиновник вверенного управлению моему завода Коллежский Регистратор Дорнбуш продает выстроенный в прошлом 1848 году деревянный дом за 340 руб. серебром. Дом этот по осмотру оказался весьма удобным для помещения в нем Еврейской Синагоги».

В канцелярии Инспектора всех оружейных заводов прониклись ижевской проблемой, и уже вскоре генерал Кнуст получил указание «расход этот включить в общее соображение о строительных работах по Артиллерийскому Ведомству на 1851 год». Бывший дом Дорнбуша, ставший синагогой, внесли в ведомость о казенных строениях, архитектор И.Т. Коковихин составил подробную опись годных и негодных вещей в доме, подготовил смету на его переустройство под богослужение.

Татарская слобода

Одними из самых заметных жителей Ижевского завода, несомненно, были татары. Их всегда очень высоко ценили как трезвых и добросовестных работников, особенно когда требовалась немалая физическая сила и выносливость. Да и торговое дело у татар шло обычно удачно. На одной из центральных улиц селения Базарной не пустовали магазины братьев Ильматовых, братьев Гатиатуллиных, пользовались спросом прохладительные напитки завода Садыка Якупова, шел народ в мусульманскую столовую.

Но, конечно, основная масса татар обитала в Заречной части, по сути, именно здесь возникла Татарская слобода. Убеждаешься в этом, когда смотришь листы переписи 1897 года по Четвертой или Пятой улице. Именно здесь, между заречными Старой и Четвертой улицами на средства Артиллерийского департамента и была выстроена первая ижевская мечеть еще в 1846 году.

Пожелания о ее строительстве высказывались татарами Ижевского завода еще в 1830-е годы. Именно тогда во время инспекции мусульмане обратились к инспектору оружейных заводов генерал-лейтенанту Е.Е. Штадену с просьбой выстроить мечеть за счет казны, Евстафий Евстафьевич, в свою очередь, дал приказание о составлении смет и планов. И вот уже правление Ижевского оружейного завода в феврале 1839 года рапортует генералу:

«При здешнем Ижевском оружейном заводе к настоящему времени имеется мастеровых и рядовых инвалидных рот магометанского исповедания, а равно поселян до 250 человек одного мужского пола, кроме малолетних детей, а обоего пола до 450 душ, притом же много бывает здесь по службе и стороннего ведомства, как, например, полковых учеников из татар, башкирцев и прочих, но для отправления богослужения по правилам Магометанского Закона не имеется мечети…».

Заскрипела, завертелась бюрократическая машина: рапорты и донесения так и летали меж Ижевским заводом и Петербургом. Не один год прошел, пока утвердили проект и построили деревянную на каменном фундаменте мечеть, на которую казна выделила чуть более двух тысяч рублей серебром. 29 октября 1846 года аж 34 чиновника подпишутся под свидетельством об окончании строительства мечети в Ижевском заводе. Кстати, муллу также будет содержать казна.

На старом плане Ижевска мечеть так трогательно смотрится по соседству с православной Николаевской церковью. Ну, а в начале ХХ века и в Пятой улице возвели еще один мусульманский храм.

Хорошей «тюрьмой народов» была Российская империя, коль и мечети, и синагоги, и кирхи строились на деньги казны! А то вот еще один любопытный документ из 4-го заводского фонда ЦГА УР: указной мулла ижевской соборной мечети Ф. Низамутдинов просит начальника Оружейного и Сталеделательного заводов на время праздника Курбан-байрам «увольнять рабочих магометан с 11-го января по 13-е января». И, разумеется, увольняли.

В документах переписи 1897 года встречается имя муллы Ахмет-Салима Галианберова. Ему 55 лет, а родом ижевский мулла из Царёвококшайского уезда. Образование получил в татарской школе-медресе. У него с женой Фатыхой три дочки и сын, которых отец сам, что вполне естественно, выучил грамоте. При мечети служит, судя по всему, и брат муллы 64-летний Ахметша Галианберов, проживающий в общественном доме на заречной улице Старой. Должность его – азанча, т.е. читающий азан – призыв к обязательной молитве. Нам, наверное, более понятно слово «муэдзин».

РS: Кто мы, какие мы, чья кровь течет в наших жилах? – вопросами этими, наверное, периодически задается каждый человек. А мы разные, у Ижевска, как и у всей России, история многонациональная, но в то же время общая.


Сергей Жилин


Комментировать




Армия-2017
Анна Телегина: «У нас доступно качественное лечение»

...

Анвар Богданов: «Только совместная работа сделает нас сильнее, эффективнее, конкурентоспособнее»

...

Александр Чумаков: «ДП «Ижевское» – лидер по качеству в области строительства автомобильных дорог в Удмуртской Республике»

...

Зоя Степнова: «Нужно формировать идеологию, направленную на поддержку местных производителей»

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Камский институт
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"