МРФ до 15 сентября
2015

Вверх по Ижевскому пруду

Огромное водное зеркало Ижевского пруда просто не могло не наложить отпечаток на характер тех, кто жил на его берегах. Там, за Осиновым и Колтоминским мысами, открывалась насколько доступно глазу водная ширь, где можно почувствовать себя по-настоящему свободным. Не поэтому ли так стремились в верховья пруда мастеровые при каждом удобном случае, увлекаясь рыбалкой и охотой!
Сплав леса по Воложке
Сплав леса по Воложке
Волглая Воложка

Свобода эта была, конечно, обманчивой – земли по берегам пруда также были казенные, заводские. Достаточно сказать, что уже в начале XIX столетия Ижевский пруд стал самой настоящей сплавной дорогой – производство нуждалось в дровах, а жители поселения при заводе – в строительном материале.

Судя по всему, начало этому было положено еще более двух веков назад, как раз после трагического пожара 18 мая 1810 года. Так пишет в своей книге «Золотой ларец» краевед А.В. Новиков, к этому же времени относит он и появление Воложки. Вполне может быть и так, хотя ни в одном из просмотренных пяти дел о том давнем пожаре и ликвидации его последствий нигде не встретил я этого ижевского названия в документах.

Топоним Воложка – один из наиболее частых в России, так что даже народному словотворчеству сложно его «притянуть» к тому, что здесь волоком тащили бревна к реке, и уж тем более к солдатам, вырезавшим в свободное от службы время деревянные ложки и похвалявшимся перед товарищами: «Во ложка!».

Лично для меня «воложка» всегда стояло в одном ряду со словами «волглый», «влага». Да и словарь Даля напрямую связывает его с полногласным словом «волога», т.е. влага, вода. В разных местах России воложкой или волошкой звали протоки Волги и Камы, а порой и сами притоки этих великих рек. Ту же реку Белую несколько веков назад величали еще и Белой Воложкой. Своя Воложка была и в Сарапуле, о чем упоминает священник, писатель и краевед Николай Блинов.

Сплавная дорога

Основной перевалочной базой для доставки леса стала как раз Воложка, через которую и проходила основная дорога при «заготовлении сплавных строевых материалов и квартирных дров для надобностей заводов в районе северной части Казенной заводской лесной дачи... расположенной по течению р. Ижа и ея притоков – Чура и Селычки...».

Сплав требовал огромного количества рабочей силы и налаженного производственного быта. 23 сентября 1894 года хозяйственный комитет завода решил «устроить склад на Воложке, избу для сторожей, возчиков и вахтера и контору для содержателя имущества». Работы эти выполнил подрядчик – сарапульский купец Петр Порсев за 1650 рублей.

Когда листаешь в архиве «Альбом проектированных исправлений сплавных путей в Ижевской артиллерийской лесной даче, выполненных в 1903 г. ревизором лесоустройства Л. Фок», то понимаешь, насколько сложно организовать сплав леса. Прорисованы там и русло реки Иж, и верховья заводского пруда с «Волошским лесным складом», домом смотрителя и пристанью.

Завораживают местные названия, каждое из которых так и просится в легенду, сказку, быличку, а то и в анекдот: Сметанина курья, залив Аленка, старица Аленкины Штаны… Четко указан фарватер с глубинами, островки, заросшие травой и камышом места. Тут предстояло очистить берег, там надлежало освободить русло от карчей – подмытых и снесенных водой деревьев, а то и прокопать каналы. Кстати, один из прокопов, называемый Бодалевским, от фарватера реки шел по верхней части пруда к пристани Воложка.

От лесной дачи к даче частной

Когда-то ижевские рыболовы и охотники ютились в небольших избушках, а то и шалашах. Даже в альбоме Фока неподалеку от пристани Воложка помечена избушка Шутакова. Иные из подобных незатейливых строений переходили из поколения в поколения и даже продавались. Но для новых хозяев рыбалка зачастую была уже не средством добывания питания, а развлечением – публика-то чистая: конторщики, инженеры, купцы. Даже в бланках переписи 1897 года зафиксированы, помимо окрестных населенных пунктов, еще и «дачи, рыбацкие избушки». Тут многие фамилии просто знаковые для ижевской истории: дачи чиновника Селюкова, иностранца Бреда, Коковихина, Соловьева… А еще десятка два рыбацких избушек мастеровых и пчельник купца Бодалева.

Хозяева люди занятые, но дачи не пустуют и в их отсутствие – за всем ведь присмотр нужен! Заглянем что ли к кому-нибудь в гости? На даче Бреда постоянно обитает 71-летний отставной солдат Трофим Иванович Окулов, его должность так и названа – служит сторожем при даче. А у Савелия Гордеевича Селюкова проживает того же возраста Фадей Петрович Софьин, у этого и вовсе основным источником доходов названо рыболовство. За дачей инженера Андрея Михайловича Соловьева присматривают муж и жена Кузнецовы. А у бывшего заводского архитектора Николая Ивановича Коковихина аж целое, и немалое, семейство Шамтаровых проживает, причем глава его Исай Савельевич – «лесник казенной дачи». Для дачной жизни на берегу пруда эта должность, пожалуй, поважнее положения отставника-хозяина.

А важно это, потому что заводское начальство на стыке веков решило регламентировать и дачную сторону ижевской жизни. Начали, как водится, с истоков: «С незапамятных для местных старожилов времен жители Ижевского завода, занимающиеся рыбною ловлею, устроили себе на берегах пруда избушки и шалаши, против чего Заводоуправление не протестовало, но и условий с владельцами избушек никаких не заключало; впоследствии некоторые из этих избушек были куплены служащими в заводах лицами и на месте их были построены… служащими при Коммерческом Управлении заводами Г. Вергером, Шульцом, Бреда и капитаном Стандершельдом более солидные здания, которые в настоящее время и называются дачами».

И пошло-поехало: дача Шульца со временем перешла к надворному советнику Николаи, дача Стандершельда – к архитектору Коковихину, а после его смерти – по наследству к дочери. Это все заметные фигуры, а ведь те же рыбацкие избушки порой передавались от одного хозяина к другому без всяких актов, «перепродажа построек совершалась путем словесной сделки». В самой столице вникали в эти тонкости, при этом решено было, что постройки «должны быть отданы в вечное владение тем лицам, которые ими ныне владеют».

Казенные хлопоты

Дачный бум продолжался, а ведь земля под дачами и избушками казенная – случись у завода надобность в ней, а там строения! Были выработаны подписанные самим военным министром Куропаткиным условия, на основании которых частным лицам дозволялось устройство летних дач в Ижевской заводской даче по берегу пруда. Отдельные условия, также за подписью министра, регламентировали строительство избушек, шалашей и землянок для беднейшего населения Ижевских заводов, занимающегося рыболовством.

Устройство летних дач разрешалось только с разрешения Управления заводов за особую плату, зависящую от количества земли и «только лицам, служащим в заводе, для личного их пользования». Земля оставалась в собственности казны и в случае надобности, по окончании срока аренды в 25 лет, – прощай, арендатор, освободи землю! Впрочем, в особом случае тебя с участка могут оттеснить и до окончания срока аренды, и даже без объяснения причин, «причем арендатор обязан в течение шести месяцев снести все возведенные им постройки», хотя при этом и «получает от казны возмещение перенесенных вследствие отобрания участка убытков по надлежащей оценке».

Каждому хозяину дачи или избушки выдавался особый билет, земля межевалась, на материалы для строительства по первому требованию лесничего будь добр предъявить справку о покупке. И не дай бог тебе воспользоваться казенным лесом без промыслового свидетельства! Надо признать, условия выглядели вполне разумными, хотя и учитывали, в первую очередь, интересы именно казны – так ведь и земля-то казенная!

Дачная жизнь – дело беспокойное и сегодня, и век назад. Не зря ведь личный почетный гражданин Илья Алексеевич Полушкин обращается к заводскому начальству о том, как досаждают хулиганы, что по соседству с его дачей на правом берегу «располагаясь, пьют чай и вино и в безобразно пьяном виде приносят валежник и хворост, разводят огонь, который легко может переброситься на растущий лес и распространить лесной пожар».

Обидно дачнику на каждое замечание слышать: «Не твое дело, лес не твой!». Вот и озаботился Илья Алексеевич тем, как бы спровадить компании на безлесный участок, но ведь для этого лесок надо «прирезать» к его даче! Похмыкало начальство, мол, пока хвойный тот лес мелок и редок, пусть огораживает и дальше бдит! Сам полковник Савостьянов 9 мая 1904 года наложил резолюцию: «Исполнить».

Дача оружейного фабриканта А.Н. Евдокимова на Юровском мысу, впоследствии пионерский лагерь
Дача оружейного фабриканта А.Н. Евдокимова на Юровском мысу, впоследствии пионерский лагерь

Дача для «олигарха»

Постепенно на берегах Ижевского пруда обосновались для отдыха не только заводские служащие, но и местные «воротилы», впрочем, так или иначе, тоже тесно связанные с заводом. Не так давно, к сожалению, была снесена бывшая дача оружейного фабриканта А.Н. Евдокимова на Юровском мысу. Известна байка о том, как спорили за место под дачу Евдокимов и Соловьев, а спор их рассудил полицейский пристав: мол, кто к завтрашнему дню построит дом, да чтоб из трубы еще и дым шел, – тот и будет владельцем места! Конечно, это обиходный и распространенный сюжет из области фольклора, тем более что к моменту постройки евдокимовской дачи Соловьев уже обжился в бывшей даче арендатора завода Стандершельда. Но показателен сам факт отражения дачной жизни в устной истории.

Вспоминал евдокимовскую дачу и внук мастерового Владимир Федорович Тихонов: «…По воскресеньям на лодке выезжали на лоно природы, обычно на евдокимовскую дачу (с кем-то из Евдокимовых дед дружил). Компания набиралась человек 12: дети, внуки, друзья. На даче сетью ловили рыбу (одно из любимейших занятий деда), варили уху, и при этом за обедом на природе спиртное не пили, дед был абсолютным трезвенником и очень набожным человеком».

Ну, а самой заметной из дач на Ижевском пруду была (и, слава богу, пока еще остается!), конечно, дача другого ижевского оружейного фабриканта – Ивана Федоровича Петрова. Особенно хорош его сказочный теремок, когда подплываешь к Воложке на теплоходе. Лет тридцать назад довелось мне работать воспитателем в пионерлагере «Салют» – в теремочке этом тогда располагался административный корпус.

Выстроили дачу, как написано на фотоснимке из домашнего архива Петровых, к лету 1913 года «на реке Иж и конце пруда на расстоянии 12 вер. от завода». Принято считать, что проект дачи сделал известный вятский архитектор И.А. Чарушин. Хотя слышал я предположение и о том, что дача была приобретена фабрикантом после Западно-Сибирской выставки в Омске, павильоны которой распродавали в счет перерасхода.
Много лет спустя внук хозяина дачи Николай Иванович Петров вспоминал о годах детства: «Около Воложки очень красивая трехэтажная дача на горе, построенная в 1913 году, а внизу на берегу пруда дом, где жил дедушка Терно, отец тети Фисы. Он был учитель. У него в доме был большой письменный стол, на котором стоял большой глобус, кругом разные чучела птиц и зверей, которые он делал сам. Рядом с его домом была пристань с мостиками для лодок и купания, а для моторной очень хорошей лодки «Чайки» крытый домик на воде. Еще была лодка с подвесным мотором «Альбатрос». На Воложке заготавливали дрова для фабрики и дома. Эти дрова вывозили на большой барже, которую буксировал небольшой нефтяной катер «Садык». На дачу ездили по пруду на «Чайке».

Большинство старых дач, к сожалению, уже не сохранилось. Но нет равнодушных к красоте, ибо и сейчас есть те, кто пытается спасти хотя бы петровскую дачу на Воложке, оставить сказочный теремок, своего рода некую невоплощенную мечту о том, как нам жить надо бы.

Время перемен

Признаки прогресса наблюдались не только в катерах и моторных лодках. В годы первой мировой войны мимо Воложки проложили узкоколейку до станции Узгинка – завод катастрофически нуждался в лесе. В строительстве этой дороги принимали участие и военнопленные немцы, но основной рабочей силой были солдаты саперно-инженерной роты и масса привлеченных для заводских работ ратников. Труд был изнурительным, снабжение плохое, что вызывало глухой ропот. Не случайно в 1916 году помощник начальника Вятского губернского жандармского управления ротмистр Добромыслов докладывал по начальству, что «присланные на работы ратники-буряты, в количестве 200 чел., самовольно бросили работу и все пришли в Ижевское заводское управление просить о переводе их на другие работы». Решили их «перевести на работы для рубки дров на пристань р. Воложки».

Новая власть не сразу пришла на Воложку, хотя, признаемся честно, именно на берегах пруда созревали новые веяния в умах: здесь революционерами устраивались маевки, в рыбацких избушках хранили и типографское оборудование, и даже оружие. Но именно на Воложке был схвачен ижевский большевик Иван Дмитриевич Пастухов: по одним данным, его опознал и выдал лесник, по другим – станционный кладовщик.

В смутное время гражданской войны стояли здесь и военные части. Красноармеец К.И. Ажимов в 1919 году записал в своем дневнике: «12-го апреля. Был послан тов. Шумайловым и Гусевым на Воложку, чтобы иметь связь с Ижевском и немедленно поставить телефон, что мной и было выполнено. Но по недоразумению и недоговоренности моего ротного командира т. Петухова с той ротой, которая стояла на Воложке, я был арестован, обезоружен и отправлен с двумя конвоирами на станцию Воложка для отправки меня в Ижевск. Но минут через 10 приехал на станцию военный комиссар Граблауз, я в тот же час заявил ему о всем случившемся».

Однако и после гражданской войны, летом 1921 года, бдительная ЧК раскрыла очередной контрреволюционный заговор, который затевали, как писал известный краевед и врач Ф.В. Стрельцов, «военные дезертиры, скрывавшиеся в лесах, трудармейцы, работавшие на лесозаготовках по р. Иж и на пристани Воложка, и ряд должностных лиц Ижзавода».

В новом времени

Всему свое время – и войне, и миру. Воложка постепенно все больше напоминала рабочий поселок. Просматривая в архиве «Списки населенных мест» 1920-х годов, воочию видишь произошедшие перемены. Вот они, деревни и починки, относящиеся прежде к Шабердинскому сельсовету Советской волости Ижевского уезда. На станции тогдашней узкоколейки Воложка в 1926 году и было-то всего 17 дворов, а проживало 53 человека. Зато пристань Воложка насчитывала уже 83 дома, в которых жили 220 человек. Рядом, одно название, но никак не сливаются!

Нравы, конечно, были простые, чай обитали при лесном складе на пристани в основном лесорубы да сплавщики. Что уж тут удивляться критическим заметкам в «Ижевской правде», к примеру, под названием «Пьяный быт на Воложке»?

Из ижевской истории не вычеркнуть два легендарных ижевских парохода с названиями, столь подходящими к оружейному городу – «Шрапнель» и «Граната». Многие годы «Граната» таскала плоты из бревен с Воложки, пароход «Шрапнель» доставлял рабочих от Колтомы к заводу, а порой использовался и для выездов более чистой публики «на лоно природы». В новое время и пароходы стали носить соответствующие названия – «Свобода» и «Красный сплавщик».

В это время начинается и постоянная летняя навигация на Ижевском пруду. Четыре рейса в день – два часа в одну сторону. Билет до Воложки в 1922 году обходился в 150 тысяч тогдашних рублей.

В 1936 году газета «Ижевская правда» опубликовала критическую заметку четырех врачей под названием «Мученики» о неудобствах такого путешествия: «24 июня до прихода парохода на мостках пристани Воложка собралось около 300 человек, и не успел еще пароход пристать и дать сойти пассажирам, как с мостков начался буквально штурм парохода и баржи. Визг, плач детей, крики, отборная ругань повисли над пристанью. Счастливцы, попавшие на пароход, поглаживая помятые бока, с горестью оглядывали свои разорванные платья, рубашки. Вся «организация» посадки со стороны парохода выразилась в том, что по крыше баржи бегал какой-то человек в синем кителе, с тремя золотыми нашивками на рукаве, и в рупор умолял граждан садиться организованно…

На пароходе и барже грязь, нет пункта первой помощи, много пьяных, которые пристают к пассажирам, ругаются, курят и бросают окурки на палубу. За порядком никто не следит.

О безобразиях с посадкой на пароход уже не раз писалось в газетах. Это повторяется каждый год, каждый выходной день, но ни горсовет, ни завком Ижстальзавода не вмешиваются в это дело».

Но вот уже в годы нашего детства путешествие на теплоходе до Воложки или Юровского мыса было заветной мечтой.

Работа есть всегда?

Ошибочным было бы думать, что Воложка стала лишь местом отдыха – она, в первую очередь, работала, несмотря на обилие отдыхающих в выходные дни. До середины 1950-х годов на Ижевском пруду существовал свой рыболовный цех, при котором был и консервный заводик. Естественно, в верховьях пруда действовали и официальные рыболовные бригады. Труд их легким никак не назовешь, однако иные умельцы умудрялись крутиться-вертеться, как могли, и ведь жили неплохо!

Буквально за месяц до начала войны прокуратура возбудила дело против «шайки рыболовов-спекулянтов», недовыполнявших план, но активно сбывающих рыбу на рынке. Эта рыболовецкая бригада треста столовых, обосновавшись в избушке за речкой Игерманкой, за полтора месяца сдала государству всего 500 кг рыбы, отправив десятки пудов на перепродажу. С недальней Воложки горе-рыбаки воровали дрова, скапливая у себя десятки кубометров леса, впоследствии также перепродавая его. В иные дни каждый из членов этой бригады клал в карман по 500 рублей.

Между прочим, насколько верховья Ижевского пруда в то время были богаты рыбой, говорит уже то, что перед войной горсоветом официально разрешалось «стрелять щук из охотничьих ружей», а также пользоваться острогой.

И все-таки к середине ХХ столетия ту же Воложку никак не назовешь удаленным от города местом. Пруд вообще был оживлен – к примеру, в навигацию 1949 года пароход «Свобода» в будние дни до Воложки совершал два рейса в день, в выходные – три. Но ведь он еще и доставлял рабочих второй смены в Колтому (Пушкинский городок), причем первый рейс был в 05.45, а последний в 01.15. Пара рейсов до Воложки по будням была также у «Ярославца», а в выходные дни подключался к перевозке и катер «Пионер». 3 рубля за билет и отдыхайте!

«Но нынешняя Воложка не только место отдыха горожан. За последние годы она приобрела большое значение как перевалочная база Селычинского леспромхоза. Сплавляемая по реке Иж древесина перегружается здесь на железнодорожные платформы и по железной дороге отправляется потребителям. Работы на выгрузке древесины из воды и на погрузке в железнодорожные вагоны механизированы.
В прошлом году на Воложке были построены цех шпалопиления и цех тарной дощечки. Их продукция широко используется предприятиями пищевой продукции. Появилась здесь электростанция, питающая энергией все механизмы на производстве и освещающая поселок. Недавно начал работать радиоузел.

Если несколько лет назад на Воложке было всего около 20 небольших домиков, то теперь она стала большим поселком с семилетней школой, клубом, детским садом, столовой, магазином, пекарней, медицинским пунктом.

Перевалочная база располагает значительным подсобным хозяйством».

Так писала пресса о Воложке летом 1952 года.

Меняются времена, давно пошли на переплавку старые ижевские пароходы, практически не осталось уже по берегам пруда и рыбацких избушек. Все меняется, но неизменна наша любовь к Ижевскому пруду и его берегам.

Сергей Жилин

Сыграть по-своему>>>


Комментировать




Армия-2017
Светлана Петрова: "В современных условиях образование должно стать инвестиционно привлекательным"

...

Александр Курбатов: «Я счастливый человек, потому что строил нужное людям»

...

Анатолий Наумов: «Люди – это главный фактор развития»

...

Николай Ермаков: «Работать с ВТБ станет еще комфортнее»

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Камский институт
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"