2013

Потомственный ижевец

3 июня 2013 года исполнилось 50 лет с момента принятия на вооружение снайперской винтовки Драгунова. СВД используется армиями 30 стран мира, выпускается по лицензии в Индии, ее варианты и клоны производятся в Иране, Ираке и Китае. Эксперты считают винтовку, разработанную на «Ижмаше», лучшим армейским снайперским оружием 20 века. Создание СВД, на десятилетия вперед определившей основной вектор развития снайперских винтовок в мире, стало возможным благодаря конструкторскому таланту Евгения Драгунова, его опыту в стрелковом спорте и человеческим качествам, а также четкой системе разработки и принятия новых образцов вооружения, действовавшей в СССР, которая давала возможность реализовать потенциал, заложенный в конструкции, и обеспечить качество изготовления.


– Во время испытаний первого образца винтовки, подготовленного к конкурсу в 1958 году, произошел разрыв узла запирания, – рассказывает сын оружейника, конструктор стрелкового оружия Михаил Драгунов. – Дело было вот в чем: попался патрон, снаряженный мелкозернистым пистолетным порохом. Мелкое зерно – это и большая поверхность горения, и больший вес в том же объеме; в результате – максимальное давление в два раза выше. Начали проверку, нашли еще один или два таких патрона.

По указанию Главного артиллерийского управления вся партия была арестована на армейских складах и расснаряжена. Пришли к выводу, что автолиния на заводе была настроена на пистолетные патроны, сделали партию, переналадили на винтовочные. А пистолетный порох остался в подводящих каналах – в мизерном количестве, но после этого было принято решение автолинии не переналаживать, на каждой начали выпускать определенный тип патронов.

Отлично отработанная жесткая система работы с вооружениями позволила установить причину, устранить ее и больше к этой проблеме не возвращаться. Она же способствовала тому, что следующий образец винтовки был сделан буквально за две недели. На универсальном оборудовании опытного цеха этого времени хватило бы только на изготовление ствольной коробки, но люди работали день и ночь и успели к испытаниям в институте ЦНИИТочмаш.

Испытания показали проблемы с надежностью, но кучность была достигнута сразу. У конкурентов кучность была хуже, хотя надежность была выше, в особенности у ковровского конструктора Александра Семеновича Константинова. Отцу удалось доработать свой образец по надежности раньше, чем его конкурентам, и добиться требуемого уровня кучности.

«ДК»: С момента первых испытаний до постановки на вооружение прошло пять лет. Это время потребовалось на доработку уникальной на тот момент самозарядной снайперской винтовки. С какими проблемами столкнулся Евгений Драгунов, и какие задачи перед ним стояли?

М.Д.:
Необходимо было обеспечить стабильные условия закрепления ствола. Дело в том, что для самозарядных винтовок характерно смещение средней точки попадания. При интенсивной стрельбе ствол сильно нагревается, поскольку температура пороховых газов доходит до 2500 градусов, начинает деформироваться, и от этого снижается кучность. Отец был первым, кто сумел обеспечить термическую стабильность. Для этого он использовал решения, ранее отработанные на спортивных винтовках, которыми занимался с 1949 года после завершения работы над модернизацией снайперской винтовки образца 1891/30 гг.

Для повышения кучности он применил запирание на три боевых упора, вместо общепринятого тогда двухупорного – сегодня эта схема используется во всех высокоточных винтовках. А для предотвращения влияния на кучность деформации ствола ствольные накладки были подпружиненными и могли перемещаться – при нагреве независимые половинки цевья поджимаются пружинами к переднему упору, и условия закрепления не изменяются.

В сопромате есть такая классическая задача – статически определимая балка, вот эту схему он реализовал в конструкции и очень удачно разгрузил ствол. Ударно-спусковой механизм – достаточно сложный узел – он скомпоновал практически за один день. А работа над цевьем заняла пять лет. Сама идея прослеживается уже в первых образцах, но тогда она была решена не очень красиво. Когда смотришь на цепочку образцов – от первого до последнего, думаешь, почему же он сразу не мог придумать так. Очевидно, что инженерному решению для красивого воплощения нужно дозреть, пройти по ступенечкам.

«ДК»: Авиаконструктор Андрей Туполев говорил, что только красивые самолеты хорошо летают. Евгений Драгунов придавал значение инженерной красоте?

М.Д.: Безусловно. Красоту решений ему давало интуитивное понимание оружейной эргономики. Эргономичная машина – она красивая. Отец в первую очередь думал о том, как боец будет стрелять. Для стрелкового оружия это действительно много значит. Оружие защищает человека, и на интуитивном уровне он воспринимает его, как продолжение себя, усиление мышцы, которое позволит метнуть снаряд на сотни метров и попасть в цель. Как спортсмен достаточно высокого уровня, перворазрядник по стрельбе, он знал, что если отработал выстрел как надо, но не попал, куда хотел, значит, что-то не так в винтовке.

Школа Драгунова – школа создания оружия с высокой кучностью. По сути, он заложил ее основы. Заделов по спортивным винтовкам, которые он создал в 1955-56 годах, заводу хватило примерно до 1970 года. Находки конструктора до сих пор используются – уже в качестве классических решений.


«ДК»: Получается, что в создании оружия он ориентировался на собственный опыт. В каком возрасте Драгунов увлекся стрелковым спортом?

М.Д.: Родился он в 1920 году, а стрелять начал в 30-е, примерно в 15 лет. В те времена, если ты комсомолец, значит, должен заниматься военно-прикладным спортом. Он выбрал стрельбу. Плюс был еще любителем поохотиться. Тогда же, в 15 лет, у него появилось ружье – пересверленный «Манлихер» образца 1895 года, один из первых с затвором с прямолинейным движением, сейчас такие называют straight pull.

После войны – до 1958 года – выступал за сборную республики, занимал призовые места в зональных соревнованиях. Все годы продолжал охотиться, причем с классической горизонтальной тульской курковой двустволкой модели БМ – ему нравилась эстетика классического оружия. Николай Леонтьевич Изметинский, бывший главный конструктор Ижевского механического завода, с которым они были дружны, предлагал отцу подобрать хорошее Иж-27. Но он не любил бескурковые ружья.

«ДК»: Евгений Драгунов хорошо стрелял, но в армии снайпером не был. Его навыки пригодились бы на фронте, но он всю войну прослужил на Дальнем Востоке. Почему так получилось?

М.Д.: Его направили в артиллерию, и это было сделано по двум причинам. Во-первых, нужны были грамотные люди, поскольку расчет параметров выстрела в артиллерии – это математика, а он закончил индустриальный техникум. Во-вторых, в артиллерию брали крепких парней. Вес снаряда для 152-миллиметровой гаубицы-пушки образца 1937 года – 48 кг, он небольшой, но увесистый, и его надо зарядить в наклонный ствол. А отец был кряжистым – 85 кг при росте 1 м 74 см, физически сильным – специально не занимался, но много греб на лодке по ижевскому пруду, ходил на веслах на охоту до Юровского мыса и Воложки. Его армейскую должность определила дефицитная по тем временам специальность оружейного мастера. Он рассказывал, что, когда началась война, у них изъяли винтовки образца 1891/30 гг. и взамен выдали автоматические винтовки Симонова. Винтовка была капризная, он же оказался единственным в части, кто понимал конструкцию и мог устранить дефекты. Естественно, за него держались. Позднее появился приказ Сталина: ремонтные подразделения не расформировывать, специалистов на фронт не отправлять.

«ДК»: Вернувшись в Ижевск, Драгунов разработал несколько спортивных винтовок, создал СВД, долгие годы работал на «Ижмаше». Но его имя носит только снайперская винтовка. Над чем он работал после принятия ее на вооружение?

М.Д.: Не знаю, что было причиной, но после 1963 года ему перестали давать серьезные задания. Хотя ему было 43 года, самый расцвет – достаточно и опыта, и энергии. Поэтому он занимался работами, скорее, полуинициативными. Попробовал создать на базе СВД автоматическую винтовку. Испытали и сделали вывод, что упражнения для ручного пулемета она выполняет на отлично, но только за счет первого выстрела, и тут все было понятно – легкая винтовка, мощный патрон. Затем сделал малокалиберную тренировочную снайперскую винтовку.

Преимущество состояло в том, что из нее можно было учить стрелять в обычном спортивном тире, где по соображениям безопасности нельзя стрелять из боевого оружия. Но ни ДОСААФу, ни армии она оказалась не интересна – прикладная составляющая из спорта ушла, а в армии сочли, что малокалиберная винтовка решала лишь часть задач по подготовке снайперов. Одну вещь на конкурс он все-таки сделал – в 1971 году создал компактный пистолет-пулемет под патрон от пистолета Макарова для диверсионных подразделений. Его не приняли на вооружение – технические характеристики подобного оружия не обеспечивают попадание в ростовую фигуру с расстояния 200 метров, что не устраивало армию.

Тем не менее в начале 90-х годов такое оружие понадобилось МВД. Отец ушел на пенсию в 68 лет, через три года его пригласили на механический завод, где он успел три недели проработать над адаптацией своей разработки под требования нового заказчика. В серию пистолет-пулемет пошел уже после смерти Евгения Федоровича, первые образцы были изготовлены на механическом заводе в 1992 году, назвали его «Кедр» – сокращенно от «Конструкция Евгения Драгунова».


«ДК»: Что, кроме СВД и «Кедра», можно назвать его наследием?

М.Д.: Ижмашевские ветераны, те, кто с ним работал, считают, что есть школа Драгунова – школа создания оружия с высокой кучностью. По сути, он заложил ее основы. Заделов по спортивным винтовкам, которые он создал в 1955-56 годах, заводу хватило примерно до 1970 года. Его находки до сих пор используются – уже в качестве классических решений.

Многие специалисты высокого уровня всегда говорили и продолжают говорить о нем, как о своем учителе, – это создатель автомата «Абакан» Геннадий Никонов, Николай Безбородов, который 23 года был главным конструктором «Ижмаша», конструктор спортивно-охотничьего оружия Иван Дерюшев. Отца как-то спросили, что бы он хотел пожелать молодым конструкторам. Он ответил: «Первое – не опускать руки при неудачах, второе – не впадать в преждевременный восторг от первых успехов». Это были его принципы.

«ДК»: За разработку конструкции винтовки и внедрение ее в производство в 1964 году Евгений Федорович Драгунов был удостоен Ленинской премии. Признание имело для него значение?

М.Д.: Ему был приятно, но быть на виду он не стремился. На первом месте у него стояла работа. Помню, как в 1963 году он мне спокойно, но с гордостью сказал: «Знаешь, винтовке присвоили индекс 6В1». Это означало самое главное – в ближайшее время винтовка будет принята на вооружение. Уже потом с согласия авторского коллектива ее назвали СВД.

«ДК»: Евгения Федоровича приглашали работать в другие города?

М.Д.: Было дело. В первый раз еще в 50-е годы его собирался переманить главный инженер Вятско-Полянского завода «Молот» Валентин Петрович Камзолов, который до этого был заместителем главного конструктора «Ижмаша» и отца хорошо знал. Тогда шло освоение пистолета Стечкина. Потом его приглашал в Тулу Иван Михайлович Михалев, знаменитый главный конструктор ЦКИБа – Центрального конструкторского бюро спортивно-охотничьего оружия. Сильное было КБ, профиль – от пистолетов до гранатометов, там работали Макаров, Стечкин, Соколов. Отец вспоминал, что Иван Михайлович звал, размахивая ключами от квартиры. Но он не поехал, потому что – ижевец. Из семьи потомственных ижевских оружейников. Всегда им был и оставался.


Сергей Савинов

Развитие экономики определяет наука >>>


Комментировать




Сергей Кривошеев: "НПЦ «Пружина» – один из самых привлекательных работодателей республики"

...

Иван Фокин: "Мы стали одними из лучших в Удмуртии по показателям цифровизации в сфере здравоохранения"

...

Павел Митрошин: "Наша цель - переход на пациентоориентированную модель развития отрасли"

...

Аркадий Гаврилов: "Мы оказываем медицинские услуги, не имеющие аналогов в Удмуртии"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"