Селдон
2011

Промышленный шпионаж - никакой политики

Рано или поздно, но кто-то должен был задать себе этот вопрос: неужели промышленный шпионаж, на борьбу с которым еще недавно страна тратила колоссальные ресурсы, исчез из нашей рыночной действительности раз и навсегда? Странным образом, но даже само словосочетание «промышленный шпионаж» было изъято из всех информационных носителей России, как бумажных, так и электронных.

Почему промышленный шпионаж спрятали в публичную тень – не такая уж большая загадка. Потому что стоит только разогнать информационную волну по поводу того, что российский бюджет ежегодно теряет около 100 млрд долларов (!) госдоходов от шпионской (мы-то будем называть вещи своими именами) деятельности зарубежных корпораций, то очень быстро выяснится, что главным виновником этих огромных убытков являемся мы сами. Особо замечу, что речь идет пока только о потерях по государственной линии, то есть о внешнеэкономическом шпионаже. А есть еще и внутренний. О чем мы тоже поговорим…


Так вот, дело в том, что, распрощавшись с тоталитарной государственностью и плановой экономикой в баснословные 90-е годы, новые властители дум и управленческих кресел России почему-то решили, что поскольку теперь рынок, то товаром стало все, в том числе и экономические секреты, уникальные технологии, научные разработки. Словом, все, что покупается за валюту. Ну и стали продавать все, у кого скорость мышления выше средней по стране, а потом и все кому не лень. В буквальном смысле.


Когда рухнула государственная система научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок (НИОКР), большинство российских ученых и инженеров-разработчиков стали жить на пособия в 50 долларов, которые выделялись… Американским математическим обществом! Зарплата же тех, кто продолжал работать, была сначала 5 долларов (по курсу), потом 10 долларов. Разумеется, что для того чтобы продержаться и не только прокормить себя, но и сохранить свою школу, исследовательские коллективы, ученые должны были ездить в командировки на Запад. Большинство же молодых специалистов просто уехали из страны.
 



Но и «командированные», и эмигранты приезжали в западные лаборатории и академические центры (которые все финансируются крупнейшими транснациональными корпорациями) не с пустыми руками. Они привозили в своих головах, а нередко и просто в портфелях и дорожных сумках, техническую документацию на материалы и изделия, не имеющие мировых аналогов. Так уплывали миллиарды долларов из страны. Санкт-Петербургский физтех имени Иоффе, Институт микроструктур в Нижнем Новгороде, Институт физики полупроводников Новосибирского академгородка, а также ФИАН, ИРЭ, институты металлургии и микробиологии и другие институты РАН целое десятилетие (90-е годы прошлого века) фактически работали на бизнес-корпорации США, Западной Европы и Японии, а затем и Китая.


Наступило второе тысячелетие, но ничего не изменилось. Хотя доступ к секретным НИИ и КБ формально для иностранных «экспертов» и «референтов» из «Хьюлетт-Паккард» или «Симменс» и был закрыт, на самом деле оставалось еще не меньше десятка вариантов абсолютно печального транзита научно-технических и промышленных секретов из России за рубеж.

 

По данным Научного фонда США (NSF), только в Силиконовой долине работают около 200 тысяч (!) специалистов из России, наши эмигранты обеспечивают в США 25% американского хай-тека, что составляет 10% его мирового рынка. Вот почему заявка на Сколково по амбициозности тянет на мировой уровень, а по кадровой обеспеченности пока что соответствует только региональному.


Эксклюзив высшей пробы


Например, это легко сделать с помощью совместных предприятий, зарегистрированных в России или в третьих странах. Затем можно просто купить лицензию на использование научных результатов, заключив с российской стороной договор об уступке прав на патенты. Разумеется, за цену, в десятки раз ниже рыночной. С помощью банальной взятки руководителю проекта или куратору коллектива разработчиков. Профессионалы научно-промышленного шпионажа хорошо знают свое дело. И Россию, ее национальные особенности в деле охраны каких-либо тайн и секретов вообще, тем более научно-промышленных, то есть, по сути, коммерческих. Сколько? Этот вопрос – универсальный ключ, с помощью которого открываются в нашей стране любые сектора в любых секретных НИИ и КБ, государственных корпорациях и частных компаниях.
 

Из страны уходит эксклюзив самой высшей пробы. Ну, например, корейская Sаmsung Electronics давно сотрудничает с МГУ по совместному патентованию. Корейцы оплачивают часть расходов на сам процесс патентования, то есть чисто формальную и техническую часть дорогого проекта. В общем, на возможность первыми приобрести новейшие, только-только «испеченные» университетские технологии. Гениально просто, а главное – дешево и абсолютно законно!


Но изящные схемы срабатывают не всегда. Иногда агенты промышленного шпионажа прибегают к старинным, но не менее надежным способам украсть нужную информацию. Например, к банальному подкупу. Ведущим сотрудникам или авторам научных проектов предлагается заманчивая должность в известной зарубежной компании, дом, умопомрачительная (по российским меркам) зарплата. В таких случаях, по словам одного из офицеров спецслужб, только 1 из 20 отказывается от «сотрудничества». Даже если нужный «великой компании» человек и не выезжает из России на постоянное место жительства, то, как правило, он все равно идет на сделку, за что ему открывают счет в одном из самых надежных банков мира. Но 80% все же уезжают. По данным Научного фонда США (NSF), только в Силиконовой долине работают около 200 тысяч (!) специалистов из России. Цифра, согласитесь, колоссальнейшая… А вообще, наши эмигранты обеспечивают в США 25% американского хай-тека, что составляет 10% его мирового рынка.


Вот почему заявка на Сколково по амбициозности тянет на мировой уровень, а по кадровой обеспеченности пока что соответствует только региональному.


Пермский канал для НАСА


И здесь не все так просто, как кажется на первый взгляд и как это можно вывести из того ряда фактов, которые я уже предъявил читателю. Украсть-то можно любую информацию, но легально воспользоваться ею можно не всегда. Торговать контрафактом или впрячься в многолетние судебные тяжбы с законным владельцем патента и авторских прав может себе позволить не всякая фирма. И не только из финансовых соображений. Репутация всегда дороже. А вот сделать так, чтобы воровство ценнейшей информации, сулящей баснословные прибыли, в итоге оказалось и не воровством даже, а результатом гениально спланированной и проведенной операции на легальном рыночном пространстве по рыночным же правилам и законам, – это другое дело. Это, как говорится, высший пилотаж асов промышленного шпионажа.

Примеров такого «пилотажа» могу привести множество, но для читательской аудитории «Делового квадрата» ограничусь самыми ближними. Например, гордость российского ракетостроения ОАО «Протон – Пермские моторы», где выпускаются жидкостные ракетные двигатели РД-275, используемые в качестве первой ступени ракеты-носителя тяжелого класса «Протон-ПМ», с помощью которой доставлялись и доставляются до сих пор все грузы на международную космическую станцию (МКС). У американцев ничего, подобного «Протону», не было. По крайней мере, до сего дня. Французский «Ариан» только-только приближается к техническим характеристикам «Протона». Но вот американцы уже заявили, что пользоваться услугами «Протона» будут только до конца 2011 года и что у них появятся «другие варианты доставки грузов на орбиту». Что же случилось, что не было у «штатовцев» подходящего космического «грузовика», а теперь вдруг появился?


Все объясняется очень просто. Еще в 1997 году, когда российский менеджмент сильно болел инвестиционной лихорадкой и искал «надежных инвесторов» где только можно, в состав акционеров с легкой руки Михаила Фридмана (а его «Альфа-банк» был акционером ОАО «Протон – Пермские моторы») и согласия руководства страны (?!) вдруг попадает одна из крупнейших финансово-промышленных групп США – United Technologies Trade и получает 12% акций одного из секретнейших предприятий страны. Формально американцы к ракетостроению не были допущены, они участвовали в разработке нового авиационного двигателя ПС-90А2. Формально, так как американцы фактически «только и занимались ракетным бизнесом в Перми», так, во всяком случае, утверждают сами пермские моторостроители.


Разумеется, что когда дело было сделано, то американская UTTC объявила о выходе из акционеров «Протона», что совпало, как я уже говорил, с заявлением космического агентства НАСА, что у них появится «скоро» свой космический грузовик. Интересно, что американцы не ушли из Перми навсегда (столько было вложено денег, столько затрачено интеллектуальных ресурсов), они являются сегодня инвесторами других моторостроительных компаний – ЗАО УК «ПМК» (куда входят «Авиадвигатель» и «Пермский моторный завод»), например.

 

…и казанское «окно»


Похожая история произошла с Казанским моторостроительным объединением (КМПО), выпускающим двигатели к вертолетам. История похожая, но с одним уточнением: кроме канадской компании «Пратт и Уитни», в ней принимала участие украинская «Мотор Сич» и прицепом к ней две китайские компании. Опущу большую часть деталей по участию в создании новых моделей вертолетов Ка-226Т и «Апсат» питерского завода имени Климова, а также косвенного присутствия в этих проектах американских вертолетных гигантов «Белл» и «Сикорский». Скажу только, что в итоге казанцы новых двигателей так и не получили, в проекте остались только украинцы, а китайцы заявили, что «через 3 года они будут выпускать 1,5 тысячи вертолетов в год». Для сравнения: нынешний лидер мирового вертолетостроения «Еврокоптер» в среднем в год делает не больше 500 машин.


То есть китайцы в 3 раза перекроют результат мирового лидера вертолетного рынка. Вопрос, на чьих вертолетах тогда будет летать весь мир, в данном случае теряет всякий смысл, тем более что китайские цены будут в 1,5 раза ниже сегодняшних. Зато уместен другой вопрос: а на чьих моторах будут летать китайские геликоптеры? Разумеется, на российских. Да и модели их машин будут сильно напоминать известные российские марки винтокрылых аппаратов.


А на десерт сообщу, что сами мы выпускаем и вовсе промышленный мизер, хотя и считается, что лучшие грузовые вертолеты в мире – российские. Например, в 2010 году было собрано 185 аппаратов, половина которых ушла зарубежным заказчикам. Вертолетостроители радуются – в последние 5 лет столько не выпускали никогда, рекорд… Но если сравнить этот рекорд только с одним «Еврокоптером» (500 вертолетов) и китайскими полутора тысячами, то станет совсем грустно… И грусть эта усилится, если узнать, что, по подсчетам экспертов, за последние 15 лет мы потеряли на этом рынке предположительно 200 млрд долларов и промышленный шпионаж был одним из главных виновников этих колоссальных финансовых потерь.


Конечно, при прочих других обстоятельствах, важнейшим из которых является отсутствие промышленной базы для внедрения новейших технологий и запуска инновационных товаров в серийное производство. А также низкий уровень патентозащищенности отечественных разработок. Так, из 120 тысяч российских патентов востребованными отечественным производством стали сегодня едва ли 2%, а по патентозащищенности мы занимаем позорное 74-е место в мире. На 141 тысячу юридических лиц (по данным Росстата на 1 января 2011 года) у нас приходится всего лишь 120 тысяч действующих патентов. По международным меркам – это тоже позор для мировой державы, какой является Россия, это в десятки раз меньше, чем в развитых странах Европы и Америки. Ну, например, только один бритвенный прибор «Жилетт», состоящий, грубо говоря, из ручки и плавающей головки, защищен фирмой почти 50 патентами! А голландская «Филлипс» лишь за год подает столько заявок на новые патенты, сколько все предприятия ПФО…


Мы тоже не лыком шиты…


Убытки от такой коммерческой «безопасности» порой и сосчитать-то невозможно. Ведь что говорят сами разработчики? Что бессмысленно защищать новые техпроекты, если они не нужны ни государству, ни бизнесу! Поэтому западному шпиону можно и не тратиться на безумно дорогие московские отели, дорогу и подкуп российских авторов иногда просто революционных технологий. Достаточно просто аккуратно следить за интернет-пространством – отчаявшиеся продать свои новинки отечественным производителям, наши кулибины выкладывают в сети свои разработки, иногда с полным описанием всех деталей…
 

Такое впечатление, что мы не до конца понимаем, что рынок – это не только прибыль сегодня и сейчас, есть еще столько деталей и нюансов, без учета которых сегодняшняя курица, несущая золотые яйца, завтра будет делать это для других, поменяв насест из элементарных меркантильных соображений. На современном рынке все – товар, а не только то, что перечислено в прайс-листе вашей компании…


Чтобы подсластить пилюлю и тривиально заметить на прощание, что у нас все еще впереди и мы научимся работать на рынке профессионально и не только эффективно бороться с промышленным шпионажем, но и извлекать из него свою коммерческую выгоду, приведу пример из нашего недалекого прошлого.


«С американской техникой, которую переправляли спецгруппы из Вьетнама, Египта, Анголы и Сирии, – рассказывал мне один из ветеранов советских спецслужб, – доставляемой на сухогрузах под тоннами бананов, тюками с хлопком, мешками чая и кофе, происходило всегда одно и то же: разбирали на детали, анализировали, пытались понять, как она работает и как повторить на наших оружейных заводах самые эффективные узлы и механизмы».

Да, именно так, не только самостоятельно, но и с помощью промышленного шпионажа создавались новые виды вооружений. Так было, например, и с известным американским истребителем F-5. По расчетам советских ученых, этот самолет не должен был вообще летать! Из-за приемника воздушного давления невозможно малых размеров. Но при еще более подробном изучении двигателя выяснилось, что все дело в крохотной мембране, сделанной из специального сплава. А когда эту мембрану показали специалистам по металлам, они объяснили, что скопировать ее у нас нет никакой возможности. Почему? А потому, что для этого пришлось бы перестраивать всю металлургическую промышленность страны. Всю не всю, а на «Ижстали» это как раз и произошло…
 

 
Иван Русский

 

Служба "Р" на страже информационного пространства > > >



Комментировать




Ольга Гильметдинова: "Нам удалось создать образовательную среду, соединяющую две культуры: школьную и семейную"

...

Альфира Салаватуллина: "Наши педагоги – это наша гордость, сплоченный коллектив, единая команда"

...

Любовь Чуричкова: «Ответственность в школьном питании очень высока»

...

Ольга Неганова: "Главная задача ГКБ № 9 – оказывать качественную медицинскую помощь"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"