Селдон
2010

Водное сердце старого Ижевска. Город юбилейный

Произведение ума необыкновенного». Этими словами передал свои впечатления от Ижевска и его пруда в журнале «Вестник Европы» за 1817 год путешественник, скрывший свое имя за скромным инициалом «Е». И действительно, было чему удивляться: «Обширное озеро, более шестидесяти верст в окружности, составляемое рекой Ижем, придает местоположению величественный вид… Когда войдешь и увидишь во всем оного частям (Ижевских заводов. – Е.Р.) деятельность, устройство и согласный с целию порядок… то поразишься и невольным образом скажешь, что сие стройное целое есть произведение ума необыкновенного… Хотя место сие на болоте и доселе покрыто лесом и кустарником, но весь лес около сего места вырублен, и болота высушены спусканием воды в многочисленные каналы».

Столичному журналу вторил и первый ижевский краевед, немец Густав Бейне: «И вот в короткое время, как бы по мановению волшебной силы… осушились болота, сгруппировались поля на местах, покрытых ранее девственным лесом, в котором лишь ловил зверя полудикий вотяк; словом, развернулась совершенно новая жизнь и деятельность, при который река Иж, катившая дотоле воды свои без значительной пользы в Каму, и до 100 человек опытных мастеров, вызванных тогда для настоящей цели из чужих краев, заняли почетнейшие места».

 

Красивейший завод империи

 

«Ижевский завод – один из обширнейших и красивейших в империи», – отмечал офицер свиты императора Николая Первого граф де Сент - Альдегонт в 1833 году.

Ижевск на долгое время стал одним из лучших в Европе промышленных центров. Но прежде его истинный строитель А.С. Москвин, о котором мы уже ранее рассказывали в нашем журнале, проделал огромную работу по поиску подходящего места для него, для чего лично объездил все Предуралье, пока не остановился на наших местах. Начали с рытья пруда и построения плотины 10 апреля 1760 года. Именно вода в то время была источником энергии для работы машин.

 

Плотина и местный Гэндальф

 

Много легенд и сказаний связано с Ижевским прудом. Согласно одной из них то ли в конце 18-го или в начале 19 века, когда «стояла весна, цвели лазоревые цветы, которые называют италмасом, и ничего не предвещало беды, когда ранним утром спешащие на завод рабочие обнаружили неподалеку от шлюзов промоину величиной с горшок.

Они сообщили об этом заводской охране, и, пока доклад дошел до должностных лиц, а те прибыли на место происшествия, дыра в земле была уже с переднее колесо телеги и продолжала расширяться… Брошенный вниз камень упал без звука, а самый длинный из шестов, вырвавшись из рук, бесследно исчез в бездне. За день и ночь солдаты, работавшие на плотине, ссыпали туда весь гравий и песок, предназначавшиеся для строительства дороги, груды земли, глины и метровых дров - швырков…». Но все было бесполезно. Не помог и отслуженный молебен. Провал только ширился, и поступающая через него вода грозила уже смыть весь завод. Для того чтобы снова измерить его глубину, на веревках стали спускать вниз людей. Трое разведчиков дна достичь не сумели, а «четвертый спуск оказался роковым. При счете 66 натяжение веревки ослабло, и конец ее вытащили пустым». То есть провал сожрал жертву. Но и этого оказалось мало. «Люди непрестанно молились. Многие кидали в провал свои драгоценности», пока местный лекарь не решился снова пойти в разведку тем же путем – на веревке. «При счете 177 веревка задергалась, лекаря достали и все облегченно вздохнули. Он рассказал, что твердо стоял на дне», – провал принял жертвы и позволил себя засыпать. «Ощущение опасности отступило, но пришла твердая уверенность, что это была расплата за неправедные деяния прошлых лет. И она не покидала ижевцев» (Новиков А.В., «Золотой ларец», Ижевск 1999 г. С. 5-7).

Все эти пакости будто бы организовал удмуртский шаман в отместку за своего убитого возле плотины сына. Он просил вернуть его тело, но, согласно легенде, ему отказали. Тогда шаман, как водится, достал свой любимый бубен и погремушки и наслал на завод и его плотину кару.

 

Плотина и пруд при Дерябине и после него

 

К началу 19 века плотина и примыкавшие к ней берега пруда пришли в значительный упадок. Но основание Ижевского оружейного завода в 1807 году заставило провести существенную реконструкцию. К ней были привлечены лучшие силы не только Ижевска, но и империи. Самые первые масштабные работы по реконструкции плотины начали проектировать с лета 1815 года. Руководил всем поначалу сподвижник Дерябина С.Е. Дудин. Первый этап работ завершился к 7 июня 1824 года. Его результатом стало

увеличение высоты плотины до 3 аршин, а также ее расширение, чтобы «противодействовать давлению назначенного вновь скопа воды». Через десять лет ижевцы произвели «возобновление и упрочнение верхней части плотины», а на следующий год устроили там «каменное шоссе». Таким образом, зеркало пруда значительно расширилось, и он окончательно стал градоформирующим ядром «города Ижа».

При Дудине была предпринята первая попытка сформировать вокруг водной глади ижевского пруда единый строительный ансамбль. Доминантой в нем был главный корпус оружейного завода, который перекликался с ориентированным на пруд парадным бульваром, с деревянными палацио заводских инженеров и дворцом самого Дерябина (пространство, от которого остался только генеральский дом).

Что касается набережной, то ее ансамбль сформировался с возведением почти полтора столетия назад упомянутого генеральского дома и чуть позднее – пивомедоваренного завода Бодалева. Однако заводскому начальству для защиты его приходилось не раз сталкиваться с самодеятельностью ижевцев.

Так, летом 1897 года оказалось, что портной Андрей Козлов, проживавший на углу Плотинного переулка, «умышленно прорыл защитную дамбу у своего дома, дабы можно было, пользуясь этим прорезом и идущей по направлению его естественной канавой, выезжать в пруд на лодке непосредственно от своего дома и самые лодки держать не в пруде за дамбою, а непосредственно на своем огороде».

Более масштабной была партизанщина, организованная хозяевами пивзавода. Его владельцы создали неподалеку от вешняков целый «Бодалевский мыс», подсыпая землю и закрепляя здесь плавающие лабазы. И формально к их действиям было не подкопаться: ведь они расширялись не за счет набережной, а за счет пруда. Хотя и набережная весьма манила предприимчивых заводчиков. Так, один из них – И.Г. Бодалев – особенно докучал властям просьбами о разрешении на строительство на ней новых помещений. Вот одно из его обращений.

«Его Превосходительству Господину Начальнику Ижевских Оружейного и Сталеделательного заводов Сарапульского Мещанина Ивана Григорьевича Бодалева

 

Заявление

В прошлом 1905 году был выстроен павильон, находящийся вблизи Комитета в Береговой улице для заводского духового оркестра, который, как я слышал, нынешнее лето будет стоять свободным и оркестр в нем музыки играть не будет.

А потому Имею честь покорнейше просить Вас, Ваше Превосходительство, не найдете ли возможным разрешить мне торговлю в выше сказанном павильоне, фруктовой водой и Баварским квасом, и так же устройству лестницы в середине или с боку барьера и постановку буфета и устройство к стенам подъемных столиков и лавочек, без порчи стен павильона. А ежели по каковой - либо причине не найдете возможным разрешить Мне, все выше сказанное, то не возможно ли разрешить Мне постановить на Мой счет маленький павильон, приблизительно полторы кубических сажени (1 сажень = 2,13 м. – Ред.), по этому же берегу около лестницы под липами с тем, что Я обязуюсь убрать свою постройку во всякое время, когда вам понадобится это место.

При сем прилагаю две гербовых марки 75 копеечного достоинства, всего на 1 рубль 50 копеек. Одну на сие прошение, а другую на ответ.

Пятого (5) Апреля 1906 года».

 

Читателя здесь не должен смущать оборот «баварский квас». Это не что иное как пиво. То есть предприниматель хотел устроить обыкновенную распивочную в весьма удобном с точки зрения этого бизнеса месте. По поводу чего ижевским руководством было принято решение: «Берега заводского пруда, начиная от завода купца Бодалева, вдоль плотины мимо казенных зданий для пожарной команды и до Пятой улицы ни в коем случае застроены быть не могут. Застройка остальных берегов пруда и главных притоков его может быть производима не иначе как с ведома и дозволения Артиллерийского ведомства. …

Ижевскому полицейскому приставу, 11 апреля 1906 г.

По приказанию Начальника заводов, Канцелярия просит объявить сарапульскому мещанину Ивану Григорьевичу Бодалеву, проживающему в Ижевском заводе, что на поданном им прошении от 5 сего апреля Начальником заводов наложена резолюция следующего содержания: «Ни постановка нового павильона, ни отдача в наймы музыкального павильона невозможна».

Хотя были и другие примеры освоения берегов пруда. Так, один из документов 1901 года гласит: «В начале 1870-х годов служащие Сунгрен, Бреда, Вергер, Экман приобрели покупкою от рыбаков домики, перестроили их и этим как бы положили основание для дач... Все дачи на 3-15 сажень от берега. Укрепили сами от размыва. Развели деревья. Местность эта резко отличается от прилегающих к ней оголенных, без всякой растительности пустошей». Но это были уже, так сказать, другие берега.

Со временем, а именно с 70-х годов позапрошлого столетия, плотина и пруд постепенно утрачивали производственное значение. К 20-м годам прошлого века водяные колеса и даже турбины уступали место энергетической машинерии нового поколения. К 30-м годам электродвигатели окончательно вытеснили старую технику. Рабочие прорезы в плотине использовались уже только для подвода технической воды. Символом нового времени стал ввод в действие 10 января 1934 года ИжГРЭС (Ижевской государственной районной электростанции). Она заняла увеличенный подсыпками живописный некогда Осинов мыс («ижевскую венецию»). И хотя в архитектурном отношении ижевская электростанция явила собой достаточно любопытный образец конструктивизма, но экологический ущерб пруду она нанесла весьма значительный.

Существенная реконструкция плотины была проведена в пятидесятые и шестидесятые годы прошлого века. Деревянные лотки плотины заменили железобетонными, а размытые более чем за полвека пустоты засыпали щебнем. Это переустройство было продолжено в 1970-е годы, когда произошло завершение строительства набережной по периметру первой шири пруда. Что имело огромное значение для его градоформирующей роли.

Именно тогда была создана многочастная эспланада и завершающий ее величественный монумент «Дружба народов» (1972 г.). Десятью годами позже вдвое было расширено тело плотины, но в дальнейшем это переустройство не нашло, к сожалению, достойного продолжения в характере новой прибрежной застройки. И вообще, создалось четкое впечатление, что к тому времени после С.Е. Дудина архитекторы как - то потеряли смыслообразующую роль Ижевского пруда.

 

 

 

 

 

Следующая >  Новое лицо Ижевской набережной  >>>



Комментировать




Ольга Гильметдинова: "Нам удалось создать образовательную среду, соединяющую две культуры: школьную и семейную"

...

Альфира Салаватуллина: "Наши педагоги – это наша гордость, сплоченный коллектив, единая команда"

...

Любовь Чуричкова: «Ответственность в школьном питании очень высока»

...

Ольга Неганова: "Главная задача ГКБ № 9 – оказывать качественную медицинскую помощь"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"