2010

В тени Его сиятельства. Алексей Москвин - основатель Ижевского завода

Этот год для Ижевска юбилейный. Ему официально исполняется 250 лет. Основателем нашего города, согласно всем учебникам, считается граф Петр Иванович Шувалов. Однако сам граф в Ижевске и даже его самых отдаленных окрестностях ни разу не был.

Этот «человек тысячи проектов» вряд ли мог точно показать на карте, где находится Ижевский железоделательный завод, отстроенный на его «личный кошт». Все-таки истинным создателем Ижевского завода был Алексей Степанович Москвин (1726-1779), правая рука Шувалова на Урале.

 

 

Этот талантливый горный инженер и администратор, согласно послужному списку, начал свою трудовую деятельность на Гороблагодатских заводах в неполные 20 лет с самой низшей должности – унтершихтмейстера (младше самой низшей 14-й ступени петровской Табели о рангах – шихтмейстера (подпрапорщика)). В 1750-1753 гг. Москвин служит на Кушвинском чугуноплавильном заводе шихтмейстером, в 1754 г., оставаясь государственным служащим, переходит на работу к графу Шувалову и становится его доверенным лицом на заводах. Под его руководством происходит реанимация Гороблагодатских заводов, разоренных при непосредственном участии фаворита императрицы Анны Иоанновны герцога Бирона, и закладывается Серебрянский железоделательный завод.

 

Скорее всего, именно Москвину принадлежит идея закольцевать производство чугуна на Гороблагодатских заводах путем его дальнейшей переделки в железо в Ижевске, т.к. сам граф и фельдмаршал был весьма далек от производственных вопросов. Благодаря чему и появился Ижевский железоделательный завод.

 

Но прежде Москвин проделал огромную работу по поиску подходящего места для него, для чего лично объездил все Предуралье, пока не остановился на наших местах. Привлекли его здесь нетронутые леса, из которых должен был выжигаться древесный уголь для переделки чугуна в железо, и сама река Иж – небольшая, но достаточно полноводная. Место для строительства будущего Ижевского завода закрепляется особым указом императрицы Елизаветы Петровны от 9 декабря 1759 г.:

«…Обретающейся де при строении отданный ему (Шувалову. – Ред.) от Правительствующего Сената на впадающих в Каму реку речках Вотке, Частой, и Кутмезе берг-гешворин (подпоручик. – Ред.) Москвин представляет… на реке Ижу весьма способнее место, где леса и протчих удобности, кои никому не отведены имеютца, а для поспешения строением сие место и потому способно же, ибо не далее как около пятидесят верст от строющагося на реке Вотке завода требует…

И по указу ея императорскаго величества в Берг-коллегии отправлено в Казанское горное начальство послать указ велеть вышеозначенное приисканное берг-гешворином Алексеем Москвиным в Казанской губернии на реке Ижу место освидетельствовать в государевых или владельческих дачах оное состоит, и к построению завода удобно ль, и ежели по свидетельству оное место на реке Ижу к построению железо-водо-действуемого завода явится удобно, тако ж и протчим прежде заведенным заводам помешательства не будет, то ему, господину генерал-фельдцейхмейстеру и ковалеру завод построить дозволить...

У сего указа ея императорскаго величества печать, печатных 25 1/4 копейки взято».

 

В начале славных дел

 

Москвин исполнял этот указ лично. Он прибыл на место строительства в феврале 1760 г. с целой командой из специалистов – мастеровых Гороблагодатских заводов, которые имели должный опыт, полученный при строительстве Серебрянского и Воткинского заводов. Привлечены были и «обучившиеся и необучившиеся» государственные крестьяне Казанской губернии. На начало работ мастеровых было всего 30 человек («... плотинной и подмастерье – 1, плотников – 14, кузнецов – 5, каменщиков – 3, конюхов – 2, сторожей – 2, угольных мастеров – 2, кирпишной мастер – 1») и несколько тысяч приписных крестьян (всего к Камским заводам, Ижевскому и Воткинскому их было приписано около 13 тысяч).

 

Начали с рытья пруда и построения плотины «…собственным его сиятельства коштом того ж 1760 года апреля 10 дня…», т.к. именно вода в то время была источником энергии для работы машин. Она вращала верхнебойные вертикальные колеса, приводя через систему передач в движение остальные механизмы. Площадь пруда составила около 60 верст (больше Воткинского в 2 раза), длина плотины – 270 сажен (1 верста равна 1066,8 метра, 1 сажень – 2,13 метра). Самим Москвиным планировалось в июне 1760 г. «…фабрик при том заводе имеет быть в построении 8, в них для ковки полосового железа действующих 22 молота и один колотушечный, якорное, кузнечное, ручное и гвоздевое дело». Но к лету 1763 г. удалось запустить только две молотовые фабрики, имевшие 7 горнов, 6 наковален и 16 водяных колес.

Главная причина торможения строительства, как отмечал сам Москвин, – «…от противности и непослушания приписных крестьян…». Стоимость строительства на начало 1764 г. составила «…по цене в четырнатцать тысяч восемь сот дватцать шесть рублев сорок одну с половиною копейки, а последнее достроено быть может в восемь тысяч рублев». Лично граф П.И. Шувалов прибытка от Ижевского завода не дождался (он скончался 4 января 1762 г.). Да и был этот прибыток поначалу по графским размахам весьма незначительным. Так, к январю 1764 г. было получено 7 тысяч пудов железа, до конца этого же года – уже 17 тысяч.

Прибыль в эти годы при рыночной продаже железа составляла 25-27 копеек на пуд. В дальнейшем, правда, производство значительно выросло, но потом снова упало: в 1770 г. было произведено около 87 тысяч пудов железа, в 1780 г. – более 60 тысяч и т.д.

 

Причин подобных перепадов две. Первая – природная, маловодье или многоводье пруда (так, в 1796-1797 гг. из-за проблем с водой из 16 молотов действовали лишь 6-8). Вторая – человеческий фактор: нехватка рабочей силы или откровенное сопротивление приписных крестьян, на которых было возложено исполнение всех вспомогательных работ. Именно с ними отношения у Москвина складывались особенно трудно. Хотя, казалось бы, формально положение приписных после передачи их заводу не изменилось: подушный оклад (налог) оставался прежним, только отрабатывать его они должны были на заводских работах. Более того, работа, по крайней мере, для некоторых из них, могла быть и выгодной, т.к. не зависела от превратностей, влияющих на результаты сельского труда.

Площадь пруда составила около 60 верст (больше Воткинского в 2 раза), длина плотины – 270 сажен (1 верста равна 1066,8 метра, 1 сажень – 2,13 метра).

Ижевский завод, Алексей Москвин и дела людские

В советской историографии сложилась традиция изображать жизнь работников Ижевского завода как бесконечный ад. Однако на самом деле все было не так просто.

Конечно, для окрестных крестьян сама их приписка к заводу, когда об их желании никто не спрашивал, была процессом малоприятным. Еще бы, их отрывали от привычной, достаточно вольной жизни. Но было ли все так сурово и безнадежно? Обратимся к цифрам.

Итак, приписные крестьяне, составлявшие главную вспомогательную рабочую силу, должны были вырабатывать своеобразный налог – подушную подать. При Москвине этот налог составлял 1 рубль 10 копеек с работника в год. Оплата же труда пешего работника оценивалась в 5 копеек в день летом или 4 копейки – зимой.

То есть налог этот, формально говоря, можно было выработать за один месяц! При этом стоит сказать, что подушные сборы с основания завода по 1806 год выросли примерно в 3,4 раза, в то время как расценки выросли только в 2 раза. Но и при этом самые простые расчеты показывают, что и эти налоги, особенно в сравнении с современными, были вполне терпимыми. Если только в семье приписного были еще работники и не приходилось платить подушные подати за неспособных к труду членов семьи (подушной податью облагались только лица мужского пола). Главной же проблемой было, как представляется, то, что очень неудачно Москвин совершил приписку к заводу. Многие крестьяне до места работы должны были добираться своими силами и за свой счет 200, а то и более верст.

 

Но все пустые цифры без сопряжения их с ценами. Вот как они выглядели согласно «Ведомости Сарапульского нижнего земского суда о ценах на хлебные и съестные припасы на торжках в Ижевском и Воткинском казенных заводах за 1-ю половину ноября 1794 г.»:

Четверть «в семь пуд 10 фунтов… без кулей» (т.е. 116 кг) ржи стоила 2 руб. 17 коп., пшеницы – 3 руб. 50 коп.; 1 пуд муки «аржаной» – 33 коп., пшеничной – 60 коп. крупы овсяной – 55 коп., ячной – 5 коп., сена – 5 коп., рыбы крупной – 1 руб. 20 коп., мелкой – 1 руб. Самыми дорогими продуктами были мед (патока) – за него просили 5 руб. за пуд и масло постное – 4 руб. 40 коп. за пуд. Минимальная зарплата мастеровых при этом составляла 12-15 рублей, цена дома колебалась от 31 до 43 рублей; помимо того, прочее имущество целого ряда мастеровых оценивалось в сумму от 52 до 90 рублей.

 

 

Казалось бы, и здесь, на первый взгляд, отношения между заводом и работниками должны было складываться просто благолепно. Но их подрывала старая болезнь – коррупция, а именно, взяточничество со стороны ряда представителей заводской администрации и собственно крестьянских «бригадиров». По поводу сего, впрочем, проводились разбирательства, и виновные наказывались. Помимо того, Казанское горное начальство (ему подчинялся Ижевский завод до 1782 года) было завалено жалобами приписных на бесконечные вымогательства, которым они подвергались не только со стороны мастеров и заводских служителей, но и со стороны собственных выборных десятских, сотников и др.

Что касается самого Москвина, в советской литературе его часто обвиняли в чрезмерных жестокостях, утверждая, что «…удмурты много раз безрезультатно кланялись высшей власти: «Означенный Москвин новокрещенных бьет бесчеловечно плетьми и отнимает у них лошадей, к звериным ловлям и бобровым гонам не допускает, многое число дельных и жилых со пчелами дерев вырубил» (эта цитата и сегодня кочует из сочинения в сочинение). Однако стоит заметить, что обвинение это взято из жалобы князя Тевкелева от октября 1764 г., а последний в этом деле, как говорится, был лицом весьма заинтересованным, т.к. именно на его землях и был возведен завод. В связи с этим не стоит забывать и того, что тевкелевские крестьяне добровольно под присягой заявили, что земли последнего являются государственными, т.е. поддержали позицию Москвина и графа Шувалова.

 

Проверка во главе с князем Вяземским, посланная Екатериной II, показала, что жалобы крестьян на беспредел, творимый на частных заводах, в том числе и на Ижевском, вполне обоснованны. Оказалось, что

«1) приписка самых крестьян к заводам пристрастная и для угождения инде поверенными деланная тем персонам, кому оные заводы принадлежат, так что крестьян на выбор приписывали не по селам и деревням, но по домам и по выборным людям, включая одних годных к работе, от чего произошло великое неравенство и отягощение по селам и деревням на крестьян…;

2) расчисление дней рабочих для заводов со днями, оставляемыми для земледелия на прокормление крестьянам себя и семей своих, так худо уравнено, что самая наибольшая тягость крестьянам от того произошла;

3) налог работ усмотрен столь велик, что работник того в день выработать отнюдь не может, ни пеший, ни конный, что на него налагается;

4) производимая плата крестьянам по учреждению Берг-коллегии делается зачетом в подушной оклад за все в перепись положенныя души, только написанным годными в работу, равняя за каждую во сколько дней оная окончана быть может, по плакатному положению; от чего на Ижевском и Воткинском заводах графа Шувалова великое неуравнение и крестьянам неудобь носимая тягость и разорение нашлися;

5) сверх сего жительство приписных к Ижевскому и Воткинскому заводам крестьян нашлось инде во отдалении до четырех сот верст, и в таких нарядах из отдаленных мест работникам чрез круглой год великое потеряние времени усмотрено, в которое они заводам прибыли делать не могут, а сами претерпевают крайнее разорение (здесь и далее выделено мною. - Е.Р.».

Из вышеизложенного делался вывод, что «…такие обстоятельства не могли инаго произвести в крестьянах, как крайнее огорчение, к которому злоумышленные между ними подали повод» и принято решение «…всем заводчикам объявить, что крестьяне, яко не сами к ослушанию причиною, но по простоте своей. Поверили людям злоумышленным и по тому работу яко бы по указу покинули, за что те и наказаны, а сверх того, как выше прописано, что и отягощение крестьянам столь было безвременно и велико, что уравнение между работою их и заплатою совсем потеряно; то в случае таком содержатели заводов не могут совершенно всех ими претендуемых теперь убытков на крестьянах взыскивать; а надобно им самим с крестьянами на некоторой договор примирительный пойти, потому что и для самих содержателей заводов не полезно, чтоб крестьяне, приписанные к заводам, совершенно были разорены…»

 

Однако к тому же стоит добавить, что вышеописанная ситуация сложилась не только на Ижевском заводе, но и практически на всех шуваловских заводах. То есть Москвин лично ее не создавал, а была она результатом отношения владельцев к своим работникам, когда государство устранилось от контроля и оставило их практически один на один: хозяев – в своем ничем не ограниченном праве, работников – фактически беззащитными перед их произволом.

Главной же проблемой было, как представляется, то, что очень неудачно Москвин совершил приписку к заводу. Многие крестьяне до места работы должны были добираться своими силами и за свой счет 200, а то и более верст.

И все-таки

Вскоре после этого Ижевский завод наряду с другими перешел в «казенное содержание» (15 ноября 1763 г.) в уплату шуваловских долгов. Москвин еще управлял им до 1765 года, пока его не сменил новый управляющий Андрей Ирман, из «саксонской нации». Москвин еще появится в связи с разбором дел по Пугачевскому восстанию. И может быть, благодаря ему приговоры в отношении его ижевских участников, даже самых активных, будут достаточно мягкими.

 

 

Заслуги Москвина по созданию Ижевского железоделательного завода были по достоинству оценены еще в конце XVIII века. Так, академик П.С. Паллас, побывав на нашем заводе, в 1788 году написал: «Правильным расположением молотовых фабрик и во всем установленным порядком приносит завод честь своему основателю Москвину». Другой академик Иван Герман, побывавший здесь несколько позднее так описывал Ижевский завод: «11 горнов, 14 полугорнов, 20 молотов, из коих 16 беспрестанно действует, а четыре запасных. Весом кричные молота и для дела якорей до 18, а колотушечные от двух до восьми пудов». В создании этой индустрии главную заслугу он отдавал также Алексею Москвину.
 

Евгений Ренев

 

 

 Начало >>>  Слово редактора  >>>



Комментировать




Андрей Безруков: "Сейчас мы имеем дело с «больной империей»"

...

Олег Гринько: «Я меняюcь, и страна начинает меняться с меня»

...

Тамара Казанская: "Под запрет на продажу могут попасть около 70% земельных участков в Удмуртии"

...

Виктор Уланов: «Начинать надо с возврата доверия граждан»

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"